Дверь напротив лестничного пролета приоткрыта, а ее соседка справа закрыта плотно и, кажется, на защелку. Сквозь закрытую дверь слышится равномерное журчание воды, стук капель о стенки душевой кабины. Господин Полковник, нарочито громко стуча каблуками о дощатый пол, подошел к закрытой двери, постучал в нее костяшками пальцев и выкрикнул бодрым голосом:

– Наталья Николаевна! Бульдозера привезли!

Искусственный дождик за дверью приутих, усталый женский голос крикнул в ответ:

– Сейчас, через минуту выйду! Свари кофе пока. Покрепче.

И снова забарабанил дождик душа.

Повернувшись к Сан Санычу, Полковник заговорил с ним на языке жестов. Ткнул пальцем в запертую дверь, при помощи пантомимы изобразил, как дверь эту легко сломать ударом плеча, и опять же пальцем показал, как надо стрелять с порога после вышибания двери в женщину под душем.

Сан Саныч отрицательно покачал головой, категорически отказываясь ломиться в душевую, пистолетным стволом указал на дверной проем, за которым светился желтым абажур торшера, старательно артикулируя, беззвучно, одними губами произнес: «Подождем». Полковник пожал плечами, изобразив на лице выражение, передающее его непонимание, несогласие, но в то же время и готовность подчиниться. Пистолетный ствол вторично указал на абажур, и Полковник, вздохнув, послушно двинулся к открытому дверному проему.

Желтый свет абажура вскоре перестал освещать лестницу и балкончик второго этажа. Как только в уютную комнату, одновременно и административную, и обжитую, следом за Полковником вошел Сан Саныч, он в первую очередь плотно прикрыл за собой дверь. Второе, что сделал Сан Саныч, войдя, – ткнул легонько в спину Полковнику глушителем. Полковник оглянулся, вопросительно посмотрел в глаза «брату» Бульдозера. Сан Саныч поманил его пальцем. Подойди, мол, поближе, кое чего на ушко шепну. Полковник, понятливо кивнув, выполнил просьбу приказ. Когда полковничье ухо приблизилось к губам подельника конвоира, Сан Саныч дружески приобнял Полковника за шею и прошептал:

– Твоя ошибка, брат, в том, что ты всех оцениваешь, исходя из собственных личностных качеств. Понимаешь меня?

– Нет, – шепотом ответил недоумевающий Полковник.

– И никогда уже не поймешь!

Рука Сан Саныча, обнимавшая шею Полковника, резко напряглась. Одеревеневшие пальцы клещами стиснули шейные позвонки у основания черепа. Живые клещи дернули позвоночные сочленения вверх и в сторону. Кости и хрящики сломались, как они ломаются, когда захлестывается старательно намыленная опытным палачом петля. Секундная агония, словно отдача после выстрела, и господина Полковника не стало.

Непонятливого Полковника Сан Саныч уложил справа, в двух шагах от дверного косяка. Так, чтобы, входя в комнату, его невозможно было сразу заметить. Мягко скользя по паркетной доске, Сан Саныч обогнул абажур, приблизился к тумбочке за банкетным столиком, где стояли электрокофеварка и кувшин с водой. По пиратски засунув пистолет за брючный пояс, Сан Саныч достал из нагрудного кармана рубахи шприц, наполнил его водой из кувшина. Перепрыгнул через низкий банкетный столик, уселся на его край, будто присел на ступеньку. Сзади сверху светит торшер, глаза не слепит и вход в помещение освещает. В правой руке шприц с водой, в левой.