|
- Ну, быстро, - завопил Каз. - Где это? Они рассыпались по палате, разыскивая нечто, отвечающее описанию, данному Клотагорбом. Два чародея - насекомое и пресмыкающееся - застыли, сводя счеты. Они не шевелились, но между ними шла яростная битва, словно между двумя воинами, вооруженными мечами и копьями. - Нужно найти, найти скорее, - бормотала Флор, обыскивая углы. - Прежде чем... Но снаружи уже топали твердые ноги. Из коридора в палату донеслись тревожные крики. Потом в проем ринулись солдаты, и времени уже не оставалось. Джон-Том увидел у дальней стены нечто похожее на длинный труп. За спину чаропевца зашла фигура и замахнулась бутылью из литого чугуна. Прежде чем бутыль опустилась ему на голову, Джон-Том успел сообразить, что фигура-то ему знакома. Она явно была не из числа только что ввалившихся стражей. И прежде чем он вырубился, сомнений не осталось - под насекомоподобным обличьем скрывалась Талея. Факт этот ошеломил его не менее чем удар, от которого треснул фальшивый лоб, а на настоящем вздулась шишка. В комнату возвратилась тьма. Придя в себя, он обнаружил, что лежит в едва освещенной сферической камере. В центре, на дне сферы, стоял стол. Свет давала одна-единственная лампа, подвешенная над столом. В камере не было окон, влажность мешала дышать. Каменные стены поросли мхом и плесенью, и на скользком полу сложно было стоять. По сравнению с этой камера, в которой они были недолго заточены в Паутинниках, напоминала дворец. И друг-приятель Анантос не явится, чтобы исправить допущенную ошибку. - Приветствую тебя вновь в мире живых, - проговорил Хапли. Добрые времена, плохие ли - выражение физиономии лодочника не изменялось. Уж его-то, по крайней мере, влажность не беспокоила. - Эх, почему я не остался на лодке? - вздохнул он. - Почему мы все не остались на твоей лодке, чувак? - добавил безутешный Мадж. Тут Джон-Том заметил, что Хапли вполне похож на самого себя. Как и Мадж, как и прочие обитатели камеры. - А что случилось с нашей маскировкой? - Ободрали, как луковиц, - сообщил ему Пог. Приунывший мыш валялся на влажных камнях, не желая цепляться за ненадежную лампу. Клотагорба в камере не было. - А где твой Мастер? - Не знаю я, не знаю, - простонал мыш, терявший силы. - Взяли его во время драки. Ну, и не видели мы больше старого хрена. - В его голосе даже не было признаков раздражения. - Это все Эйякрат, - сообщил Каз из другого конца камеры. Одежда его была порвана, из щеки выдраны клочья меха, но ушастый аристократ тем не менее сберег свой монокль. - Он узнал нас. И думаю, постарался уделить Клотагорбу особое внимание. Один чародей не заточит другого в простую камеру, где можно растворить прутья и заколдовать тюремщиков. - Но он не знает, что у нас есть еще один чародей. - Флор с надеждой поглядела на Джон-Тома. - Я ничего не могу сделать, Флор, - проговорил он, упираясь каблуками в трещину между камнями, чтобы не соскользнуть к середине камеры. - Мне нужна дуара, а она была изнутри прикреплена к костюму насекомого. - Ну попробуй, - молила она. - Нам же нечего терять, verdad(*25)? Чтобы петь, инструмент не нужен. - Да сделай ты это, шеф, - вмешался Мадж. - Хуже-то не будет, так ведь? - Ну, хорошо. - Чуть помедлив, Джон-Том принялся петь, под настроение, печальную песню, исполненную надежды. |
