Бабуля прочистила горло и отхлебнула чай, по щекам Таис текли слезы, я вытерла свои глаза и проглотила комок в горле.

— Времени думать не было, — захватив прядь волос, бабуля заправила ее обратно в свою длинную косу. — Мишель ожидал в соседней комнате, Клеменс только что умерла, и мне следовало позвонить в полицию, в больницу.

Я даже представить не могла, что она пережила той ночью.

— У меня на руках было двое младенцев, завернутых в одеяла, — сказала бабуля. — Так что я спрятала одного, а вызвав Мишеля, положила ему на руки другого. В одно и то же мгновение он приобрел дочь и потерял возлюбленную, я ни разу не упомянула об оставшемся младенце и о проклятии близнецов. Я сказала ему, куда отвезти ребенка, чтобы осмотреть, и куда отвезут Клеменс, а также о договоренностях, которые он должен выполнить. Он был потрясен и убит горем, и я никогда не сочувствовала кому-либо так, как Мишелю в ту ночь, держащему дочь и оплакивающему потерянную любовь.

Теперь я тоже плакала из-за молодых родителей, которых я никогда не знала, из-за той боли, какую должно быть испытала бабуля, из-за себя самой, потерявшей мать, отца и сестру — всех за одну ночь. Из-за Таис, потому что она тоже в одночасье потеряла мать, бабушку и сестру.

— Роды происходили в Бостоне, — сказала бабуля, — за неделю я закрыла свою акушерскую практику и переехала с Клио в Новый Орлеан — она положила свою руку на меня. — У меня было сделанное для тебя свидетельство о рождении, и вот ты стала моей. И хотя это совершенно разбило мое сердце пополам, я не оставила свой обратный адрес Мишелю, а сведения о его месте жительства выбросила прочь. Я не хотела рисковать, чтобы хоть один из нашего семейства узнал о вас и позаботился, чтобы у вас никогда не возникло шанса воспользоваться своими силами разрушения.

— Но тогда почему я здесь? — закричала Таис, ее голос надломился от слез. — Что случилось?

— Очевидно, кто-то узнал, — сказала бабуля, нотки стали прорезались в ее спокойном голосе, — Что приводит меня к вопросу: как умер твой отец, и с кем ты теперь живешь?

Таис моргнула, пытаясь собраться с мыслями:

— Ну, папа умер в результате несчастного случая, — сказала она, взяв бумажную салфетку из коробки на столе. — Его сбила машина, которая перескочила через бордюр. — На мгновение она нахмурилась, словно что-то осенило ее, но затем ее лицо прояснилось и она продолжила: — Потом в суде я думала, что буду жить с миссис Томпкинс, которая была нашим с папой лучшим другом, и мне как бабушка. Но по завещанию отца меня передали в распоряжение его давней подруге, о которой я ни разу даже не слышала.

— Кому? — спросила бабуля, ее пальцы сжались вокруг стакана.

— Ее зовут Акссель Говин, — ответила Таис, и бокал бабули наклонился, выплескивая чай. Глаза Таис слегка сузились, а я вскочила и схватила полотенце.

Чай со льдом пролился на Кью-Типа. Он с отвращением спрыгнул и побежал в другую комнату.

— Ну, значит, что вы слышали об Акселль Говин? — сказала я сухо, вытирая пролитый чай.

— Да, — мрачно сказала бабуля, — Она из нашей линии — первоначальной линии. Её и мои предки состояли в одном семействе.

— Она родственник? — спросила Таис внимательно.

— Не по крови, — ответила бабуля, — Это больше похоже на клан. Многие пришли сюда из Канады. Большинство из них сейчас называют каджунами. А наша обособленная группа включала в себя пятнадцать семей.