То полагаю, близнецы будут в безопасности? — с серьезным видом перебила его Петра, — Никто из вас не причинит им никакого вреда?

Конечно нет! — в шоке воскликнула Уида, но она не была тем, кого Петра имела в виду.

— Девочки — в полной безопасности, — заверил Дедал, неодобрительно нахмурившись, — В конце концов, мы по-настоящему нуждаемся в них.

Петра кивнула, не взглянув в глаза никому из них. Какое-то чувство возрастало внутри нее, в котором она распознала панику.

Без колебаний она подавила его. «Еще не время паниковать» — твердила она себе. «Ведь Клэр такая ненадежная и всегда терпеть не могла Дедала. Потом Марсель… Марсель — крепкий орешек. Нет. Нет причин паниковать. Еще нет».

И пока время для паники не пришло, она придумает план, как спасти близнецов, чтобы уберечь их от такого использования — в ритуале, который, определенно, может убить одну из них.

26. Таис.

— Я боялся, что ты больше не придешь, — сказал Люк, не глядя на меня.

Мы направлялись к набережной реки по широкой лестнице, ведущей к дощатому настилу для прогулок на пляже.

Перед этим, когда я пришла в сад, он ждал меня, прислонившись спиной к обвитой стеблями стене, закрыв глаза.

Я приблизилась, а его дыхание казалось таким глубоким и регулярным, что я подумала, не заснул ли он. Но затем его глаза медленно открылись, встретившись с моими.

Он не улыбнулся, а я, подойдя, почувствовала нахлынувшую на него тревожность. Я села рядом, не прикасаясь и не говоря ни слова.

В конце концов, он встал, протянул руку и сказал:

— Пошли.

Я понятия не имела, куда он меня ведет, но мне было всё равно.

И вот теперь мы идем к реке. Я чувствовала запах воды и слышала, как буксиры толкают баржи вниз по течению. Мы поднялись вверх по ступенькам и до конца прошли по деревянному тротуару, избегая фотографирующих друг друга туристов на фоне могучей Миссисипи.

Люк вел меня туда, где от набережной оставались лишь подстриженная трава и раздавленные серые ракушки. Мы шли, пока поблизости никого не осталось.

Французский Квартал остался позади, а впереди растекалась река, почти в милю (1853 м) шириной.

Мы сели на траву, скрестив ноги, не касаясь друг друга, не разговаривая — наблюдая за уходящим днем. Стало смеркаться, когда он заговорил.

— Я боялся, ты больше не придешь, — Он вырвал из земли длинный пучок травы и начал раздирать его по чуть-чуть.

— Ты знал, что я приду.

Затем он повернулся ко мне, глаза точно того же цвета, что темнеющее небо. Потянувшись, он взял мою руку, сплетая наши пальцы друг с другом.

— Ты самый успокаивающий человек из всех, кого я когда-либо знал, — тихо произнес он, — Ты обладаешь безмятежностью, способностью просто быть, не желая и не требуя ничего взамен. Это… поразительно. Когда я с тобой, то действительно чувствую себя практически умиротворенным. — Он издал короткий смешок, — Если б ты знала меня лучше, то поняла бы, насколько это удивительно.

Я чувствовала себя так же с ним.

— Люк, — сказала я.

Вопрос вертелся в моей голове с того самого вечера, когда он поцеловал меня в саду, ошеломив до глубины души. Ничего из случившегося с тех пор не умаляло того, как сильно он тронул меня.

— Что является тем, чего ты от меня хочешь, и что именно предлагаешь взамен?

Создалось впечатление, что его глаза потемнели, хотя, возможно, просто показалось.

Огромное облако вдруг нависло над нами, словно сам Бог застелил постельное покрывало.