— Ты выглядишь прекрасно, милая, — нежно сказала Петра Манон.

Вероятно, Манон и Ричарду приходится сложнее, чем кому-либо. Петра понимала, как сильно они хотели, чтобы всё было по-другому. Манон улыбнулась и пожала плечами.

Она прошла к небольшому дивану и села, устроив красивые ноги на журнальном столике перед собой. Петра заметила, как вздрогнул Дедал.

— Так-так, неужели это в самом деле то самое «воссоединение»? — сухой голос Ричарда прорезал воздух.

Петра обернулась, чтобы взглянуть на него.

Уида весело объявила:

— Теперь он гот.

Петра обхватила Ричарда, крепко обнимая его твердое тело, ощущая его напряженность.

Какое-то мгновение он держался зажатым, а затем, казалось, против воли расслабился, положив на нее свои руки в резком, сильном объятии.

Когда она заглянула в его карие глаза, то, как обычно, увидела боль.

— Ты скрыла это от нас, — произнес он на одном дыхании так, чтобы только она могла слышать.

Она печально кивнула:

— Я должна была, солнышко, я…

— Да-да, — Ричард высвободился и пошел налить себе немного виски со льдом.

Значит, он снова выпивает. Петра задумалась, как долго это уже продолжается, и осмотрела помещение.

— Где Клэр? Марсель? Кого еще не хватает? И наш любимый шалопай? — сухо спросила она.

Акселль ухмыльнулась, проведя пальцем по поверхности своего бокала с вином.

— Его нет, — сказала она, — Пробивается через местных жителей, без сомнения.

— Мы можем начать без него, — вмешался Дедал, — В любом случае он в курсе. А Клэр с Марселем уже в пути. Петра, мы знаем насчет близнецов. Знаем, что ты скрывала всё это от нас семнадцать лет. Что можешь сказать в свое оправдание?

Это говорило уязвленное самолюбие Дедала: он был крайне оскорблен, что она ничего ему не сказала. Петра была уверена, что если бы он единственный был поставлен в известность, то сохранил бы этот секрет от остальных ради благой цели.

— Я поступила так, как считала наилучшим, — спокойно сказала Петра, — Я уважала последнее желание Клеменс, я уважала желания отца близняшек. И вообще, мне и в голову не приходило всё это, — она взмахнула рукой, имея в виду весь этот Дедаловский план, — Потомки рода Сериз всегда были моей ответственностью — и никто из вас не предложил взять на себя это бремя. С чего я стала бы грузить вас проблемами этих сироток, если раньше они вас не волновали?

Она пожала плечами, говоря чрезвычайно убедительно.

— Но ведь, несомненно, значение близнецов ты должна была осознавать! — холодно заявил Дедал. — Сколько лет тому назад мы стали думать о возможности совершения ритуала?! Ритуала, которого жаждал каждый из нас в то или иное время…

— Не каждый из нас, Дедал, — прервала его Петра, — И, честно говоря, после того, как я наблюдала кровавую смерть Клеменс, и смерти других потомков Сериз, неожиданное вовлечение ее детей в твой грандиозный план никогда меня не интересовало.

Голос Петры граничил со сталью.

Дедал пытался усилить свое воздействие, но она вот-вот проведет черту, за которую ему не выйти.

— Я осталась с двумя новорожденным на руках, сиротами без матери. Отец которых понятия не имел о происхождении Клеменс и о том, кто я. Ее смерть разбила его сердце, оставив его едва способным биться. Он чувствовал, что способен вырастить лишь одного ребенка, если и способен, и умолял меня позаботиться о другом. Мы годами поддерживали связь, но постепенно наши письма становились всё реже и реже, а потом он переехал, не оставив адреса.