– Я завязала с этим делом, – сказала Джимми Сью. – Придется тебе искать другую киску.

Отлично, подумал я. Не только я и дед, еще и одноухий шериф забирался в ту же развилку, где я надумал свить гнездо.

Подарив Джимми Сью ухмылку, шериф кивнул на Жирдяя, который покачивался, как маятник.

– Что у него за история?

– Прямо целая повесть, – сказал Коротыш и кивнул мне.

Я поведал шерифу подробности. Едва я закончил, Жирдяй, раны которого снова начали кровоточить, рухнул на пол и остался лежать на боку.

– Поднимите его и оттащите туда, – сказал шериф. – Не хочу, чтобы он изгадил весь пол. К тому же он жутко воняет.

– Точно, – сказал Юстас. – Правда, справедливости ради, часть вони идет от Борова.

Мы с Юстасом отволокли Жирдяя в камеру и закрыли дверь. Шериф бросил Юстасу ключи, тот запер замок и швырнул ключи обратно.

– Я его и раньше здесь встречал, – сказал шериф. – Но что у вас в доказательство, что он тот самый бандит? Ты, паренек, говорил, что ограбления не видел.

– Это он, – сказал я. – Даже если он не грабил банк, то участвовал в похищении. Я ведь рассказал, как все было.

– Верно, рассказал, – сказал шериф.

– Я видел тот грабеж, – сказал Юстас. – Видел, как он скакал за остальными, а пули вокруг жужжали, как пчелы, а он жужжал в ответ своими. Он самый и есть.

– Ну да, – сказал шериф. – Ну да.

Тут распахнулась задняя дверь, и в контору вошел чернокожий с ведром воды в одной руке и шваброй в другой. Такой же долговязый и с белым пятном на лбу, что шло от правой брови до самой шевелюры.

Шериф посмотрел на него.

– Спот, давай зайди попозже. У меня посетители и пленник.

– Так что, камеры вымыть не надо? – спросил Спот.

– Я так не говорил. Я сказал, у меня посетители.

– Да вижу я, – сказал Спот. – Делов-то всего на минуту.

Он уже зашел внутрь и отпустил дверь, которую придерживал своим задом, так что она захлопнулась. Потом покосился на камеру, где на полу валялся Жирдяй.

– Могу помыть вокруг него, – сказал он.

– Черт возьми, я тут командую или ты? – спросил шериф.

– Я командую этой вот шваброй.

– Да хрен с тобой, мой.

Вдоль стены, напротив стола шерифа, стояли несколько стульев. Коротыш вскарабкался на один, его короткие ножки болтались на весу. Я выбрал место рядом с Джимми Сью. Юстас уселся на край стола, а Боров лег на пол. Спот начал свою уборку. Правда, едва он плеснул воду из ведра и начал тереть шваброй, уборке пришел конец – ведь, как мне показалось, он больше развозил грязь, чем убирал, но делал это с чувством. Результат был не важен, главное старание. Мы подняли ноги, и он прошелся шваброй под нами. Когда он подобрался к Борову, тот поднял голову и хрюкнул. Спот протер шваброй вокруг, на почтительном расстоянии. Потом заставил шерифа положить ноги на стол и протер под ним.

– Ноги не опускай, пока не высохнет, – сказал он.

– Спот, ради Бога, – взмолился шериф.

– В чистой комнате любому хорошо, – сказал Спот.

Мы держали ноги на весу, пока Спот взял со стола ключи и прошел через комнату, оставляя мокрые следы.

– За это не бойтесь, – сказал он. – Закончу в камере, подотру за собой.

Он отпер камеру и зашел внутрь. Мы молча наблюдали, как он моет вокруг Жирдяя и под койкой, потом он наклонил ведро шваброй.