Должен сразу же признаться, я сильно ошибался на его счет, хотя вряд ли тогда мог разглядеть в нем что-то, кроме того, что он попал в огонь, который пытались потушить тупым тесаком.

В итоге Коротыш сдался. Главным образом, как было сказано, из опасений, что без должной помощи шерифа он может остаться с носом, но не стоит забывать и об их старинной дружбе, и о том, что они доверяли друг другу, хотя бы настолько, как далеко каждый мог зашвырнуть другого. Кстати сказать, шериф смог бы зашвырнуть Коротыша довольно далеко. Ну и оставался Юстас, зашвырнуть которого было непросто, а он мог бы сильно пригодиться. И он тоже водил дружбу со старым обгорелым шерифом.

Уже очень скоро они обсуждали, сколько голов мы сумеем заполучить, и тут шериф Уинтон предположил, что таких, кого следует арестовать за награду, может быть гораздо больше, чем мы думаем. Он сказал, что лес полон, как пашня семенами, всякими беззаконниками, и если мы всех перестреляем, то соберем знатный урожай мертвяков, которые принесут кучу долларов. Так что понадобятся две-три вьючных лошади, чтобы доставить их оттуда.

Тут я сказал:

– Шериф, в канаве в лесу лежит мертвый мальчик, наполовину съеденный Боровом, и он нуждается в достойном погребении.

– Ах да, – сказал Коротыш. – С тех пор, как мы нашли мертвого мальчишку, наш молодой друг пребывает в крайней степени возбуждения и никак не может уяснить, что мертвее тот уже не станет.

Эта часть нашей истории была опущена в моем рассказе, и сейчас Коротыш объяснил все подробно. Когда он закончил, шериф сказал:

– Для нас теперь это проблема, но надеюсь, смогу найти кого-то, чтобы отправиться туда, найти его, собрать останки и похоронить, понимая, что, если объявятся родственники, придется его откопать и перезахоронить.

– Если придется откапывать, я готов за небольшую плату, – сказал Юстас. – Но закапывать сейчас времени нету.

– Кого-нибудь найдем, – сказал шериф.

– Ну, теперь ты доволен? – спросил меня Коротыш.

– Как только уверюсь, что все исполнят, как обещано, удовольствию не будет предела, – ответил я.

* * *

Когда бумаги были заполнены, а кофе сварен, я, как мог, принялся убеждать их поспешить, но все было напрасно.

– Надо торопиться, – сказал я. – Мы теряем время, а моя сестра там с ними, и ей, верно, приходится несладко.

– Если вишенку уже достали из коробки, ей теперь уже не важно, – сказал шериф.

– Какого лешего это значит? – спросил я.

– Надо думать, они с ней позабавились, и если теперь она не слишком их заводит, то отыщется мертвой, как тот паренек, который пришелся по вкусу Борову. Однако если она им понравилась и не успела выцарапать никому глаза, ее, наверное, пощадят. Тогда она жива и находится с ними.

– Но они в любой момент могут передумать, – сказал я. – И решат убить ее, так что нам надо шевелиться.

– Раз уж ты знаешь, куда они направляются, шансов отыскать ее там завтра ровно столько же, сколько и сегодня.

– Она будет обстирывать, – произнес Жирдяй.

Сейчас он стоял и разглядывал нас сквозь прутья.

– Обстирывать? – сказал я.

– Раньше занималась одна старуха, – сказал он. – Чья-то мамаша, которую мы пользовали по очереди в перерывах между стиркой, да как-то ночью она сбежала. Ну, нашли мы ту индианку, только тварь надумала пырнуть Беспощадного мясницким ножом, тут он и проломил ей башку палкой валежника.