– Черт бы вас побрал! – разозлился Найт. – Я вас отстраняю! И сообщу вашему редактору, что вы своими идиотскими действиями провалили расследование!

– Пожалуйста, пожалуйста, не надо! – Финнеган сложил руки, словно в молитве. – Это же будет мой конец! Меня выгонят из редакции и никуда больше не возьмут!

– Так будет лучше для общества! По крайней мере, перестанете калечить людей!

– Но я же больше ничего не умею!

– Кроме как людей калечить?

– Да нет же! Ох, ну что вы, в самом деле! Да, я виноват! Но я все исправлю! Прошу вас, инспектор, я все что угодно сделаю! А хотите – ничего не стану делать, шагу не ступлю без вашего разрешения! Я буду вас слушаться, как верный пес! Клянусь, я даже дышать буду, только когда вы прикажете, честное слово!

Инспектор почувствовал подступающий помимо воли смех и сдвинул брови еще более грозно:

– Я добьюсь, чтобы на вас завели уголовное дело! За причинение тяжких телесных повреждений.

– Не надо повреждений! Умоляю: не отстраняйте меня!

– Я подумаю. Но ничего не обещаю.

– Я больше вас не подведу!

– Так и быть, – смягчился Найт. – Вот вам проверка: завтра вы приедете сюда пораньше и попросите прощения у санитарки.

– На коленях приползу!

– И будете ее охранять.

– Мимо меня муха не пролетит, будьте уверены!

Инспектор подумал, что в охране нет необходимости, но зато чересчур деятельный репортер не будет путаться у него под ногами. Он строго добавил:

– Стойте у двери навытяжку, как гвардеец перед Букингемским дворцом. И не вздумайте больше блистать остроумием! Наблюдайте и прислушивайтесь.

– Все сделаю, не сомневайтесь!

– Идемте.

Сестра Барлоу уже находилась на своем посту в приемном покое. Инспектор Найт обратился к ней:

– Известно, что с санитаркой?

– По всей видимости, сотрясение мозга. Доктор Баббингтон сейчас накладывает ей швы – у нее рассечен лоб.

Найт наградил Финнегана таким тяжелым взглядом, что тот даже пригнулся. Сестра Барлоу послала газетчику сочувственную улыбку.

– Ваш помощник не так уж виноват. Эта Купер вообще шуток не понимает, – сказала она инспектору, показывая тем самым, что ей уже известны все подробности случившегося. – Она у нас довольно нервная и пугливая.

– В самом деле? – спросил тот, вспомнив слово «полоумная», прозвучавшее в адрес санитарки.

– Да. И еще плаксивая донельзя: из-за пустякового замечания – сразу в слезы.

– К ней часто придираются?

– Ничего подобного! Наоборот, все стараются быть с ней поласковее. Знают, что она немного странная.

– Этому есть причина?

– Может, и есть. Только никто ее не знает, – пожала плечами сестра.

– Даже вы? – поддел ее инспектор.

– Даже я, – не смутилась она. – Я пыталась поговорить с Купер, и не раз, но она очень скрытная. Ну, я и оставила ее в покое – мало ли почему человек стесняется. В конце концов, убирается – и ладно. Кстати, она очень старательная – все время трет, трет…

– Мы с вами не договорили…

– Я подумала над вашим вопросом, – с готовностью кивнула сестра Барлоу.