|
Когда-то мы работали здесь вместе – Моррис, Хилл и я. Моррис был хорошим хирургом и славным человеком. Без памяти любил свою жену. Десять лет назад случилось несчастье: она заболела чахоткой. Моррис испробовал все способы лечения, дошел даже до того, что обращался к какому-то деревенскому колдуну. Но ничего не помогало – случай был безнадежный. И вот, представьте, нашелся мошенник, который предложил некое новое чудодейственное снадобье. Стоило оно, естественно, огромных денег. Как мы ни отговаривали Морриса, он, чтобы заплатить, продал свой дом и вообще почти все, что имел. А этот негодяй взял деньги и скрылся. Жена Морриса вскоре умерла. А сам он от горя помутился рассудком. С тех пор он регулярно появляется во дворе больницы и рассказывает врачебные истории, которые сам же и выдумывает.
– Да, действительно, очень печально, – посочувствовал инспектор. – Хм, однако, знаете, Моррис показал нам своего внука, у которого, по его словам, полгода назад отняли почку. – Увы, это тоже выдумка. У них с Кларой не было детей и, соответственно, внуков. – Но я своими глазами видел шрам у мальчика на пояснице! – удивился Найт. – На пояснице? Полгода назад? Слева? Постойте-ка… Этакий тощий сорванец лет семи, рыжий, как морковка? – Верно. – Наш пациент. Свалился с дерева и напоролся на сломанный сук. Джонни, кажется, его звали, – Кэмпбелл улыбнулся при воспоминании. – Славный парнишка! Ему было больно, но он не унывал, наоборот – веселил все отделение. Его зашивал Патрик Хилл, и, уверяю вас, обе почки он оставил на месте, равно как и все остальное. – Спасибо, вы меня убедили. – Вам еще что-нибудь от меня нужно? – Только одна просьба: нельзя ли мне сейчас повидать доктора Хилла? Кэмпбелл нахмурился. – Всего лишь на одну-две минуты, – настаивал инспектор. Хирург был непреклонен: – Хиллу необходим абсолютный покой – малейшее раздражение может вызвать новые судороги. Поэтому я и запретил вам встречаться с ним вчера. – Если доктор Хилл назовет имя убийцы, то удастся избежать новых жертв! – Хорошо, – уступил Кэмпбелл. – Вчера к вечеру ему стало немного лучше… Сделаем так: я сейчас пойду и проверю, в каком он состоянии, а вы загляните ко мне минут через двадцать. Если я решу, что Хилл способен с вами разговаривать, я вас к нему отведу. – Согласен. – Я дам вам не более двух минут. – Благодарю, сэр. Кэмпбелл сухо кивнул и направился к входу в здание. Инспектор остался на месте, в задумчивости оглядывая двор.
– Долго еще он будет здесь стоять? – с досадой прошептала Патрисия. – Не знаю, – так же шепотом ответил Финнеган. – Потерпите, мисс Кроуфорд. Не в наших с вами интересах попадаться сейчас ему на глаза. Газетчик неловко пошевелился – и блокнот, который все еще был у него в руке, проскользнул сквозь отверстие деревянной решетки и шлепнулся на землю снаружи. Инспектор Найт немедленно повернулся на звук и, скрестив руки на груди, принял выжидательную позу. Патрисия и репортер поняли, что их рассекретили, и, пристыженные, вышли из своего укрытия. Найт язвительно посоветовал: – Тот, кто хочет играть в заговорщиков, не берет с собой блокнот в столь приметной кожаной обложке. Это я вам, мистер Финнеган. А вас, мисс Кроуфорд, выдало запоминающееся зеленое перо на вашей шляпке. Оно слишком длинное – его кончик виден над спинкой скамьи. – В следующий раз я обрежу его покороче, – проворчала Патрисия. – Я прошу вас, мисс Кроуфорд: никакого следующего раза! Для вашей же безопасности настоятельно советую вам держаться подальше от этого места. |
