Она не могла еще бурно проявлять свои эмоции.

— А почему он называется «перстень счастья»? — поинтересовалась юная девушка.

— У моего мужа в роду было поверье. Кто выберет его, тот будет жить счастливо.

— И вы его выбрали?

— Да.

— Выбирали наугад?

Маша кивнула.

— Глаза завязывали? — Любопытство юной девушки было неподдельным.

— Нет, в шкатулке разные драгоценности хранились.

— И вы сразу выбрали перстень счастья? — допытывалась регистраторша.

— Представьте себе!

— И жили счастливо?

— Сначала да. Но жизнь ровной не бывает. Горестей хватало. — Маша помолчала, вспоминая, как ей счастливо жилось с Людвигом. — Человек, если все хорошо, думает, что так будет всегда, и за счастье не считает. А когда приходят несчастья, осознает…

— Но ведь все сейчас хорошо? — спросила голубоглазая медсестра, которой очень хотелось сказки со счастливым концом.

— Да, девочки. Потому что в каждом случае, где могло бы случиться непоправимое, неожиданно появлялись хорошие люди и меня спасали.

— Такие, как наш доктор Юрий Анатольевич?

— Конечно, — подтвердила Маша. — Ведь он мог выписать меня в дом для инвалидов, а он другу позвонил.

— Хорошему Доктору, — подсказала Регина.

— Хозяин рюмочной тоже ведь не бросил меня замерзать в снегу. Позвонил в «Скорую».

— Да, — в задумчивости произнесла старшая сестра. — Дочка у вас и муж тоже настоящими людьми оказались. Упорно искали, а сколько так людей без вести пропадает! И дальше вас поддерживают! Ведь когда кто-то близкий рядом, все по-другому! Вылечил бы доктор, а у вас ни души вокруг! Жить-то для кого? Он сказал, если бы не тепло близких, из комы бы не вышли!

— И еще подруга у меня оказалась настоящей. — У Маши на глазах выступили слезы.

— Брось ты, любая на моем месте поступила бы точно так же. — Катя обняла Машу за плечи.

— Любая бы могла поступить, а поступила только ты. Меня, девочки, по подозрению в мошенничестве еще до травмы в тюрьму посадили. И пока следствие шло, Катя… — Дальше Маша не могла говорить.

— Мама, ты только не расстраивайся.

— Я не расстраиваюсь, я плачу от счастья. Представляете, девочки, Катя, вот эта моя подруга, — Маша взяла Катину руку и сжала ее, — в банке ссуду взяла, в квартиру свою меня прописала, с мамой и дочкой. В общем, все сделала, чтобы меня вытащить.

Маша вспомнила, как по дороге в больницу дочь рассказала, сколько сделала Катя и для нее тоже. Вспомнила, как Регина, ни разу до того не поинтересовавшаяся, как все это могло с ней, с ее родной мамой, случиться, вдруг тихо спросила:

— Мам, а в тюрьме страшно было?

— Страшно, когда ты одна, девочка. Даже там нашлись люди, которые мне помогли.

— Бандитки? — Глаза девушки сузились.

— Были и бандитки. Но та, что мне помогла, свое уже отсидела. Ее должны были выпустить. Во всем мире считается, если человек наказание отбыл, значит, прощен. Иначе бы жизнь не могла продолжаться.

— Не зря же Прощеное воскресенье существует, — подтвердила Катя.

— Помогли мне там, даже очень сильно помогли. Иначе бы несправедливость восторжествовала.

— А ты им… — Регина не стала продолжать.

— Все, что могла, сделала. Правда, дорогой ценой.

— Значит, ты все же влезла в эту историю из-за черной вдовы? — сокрушенно покачала головой Катя.