— Значит, ты все же влезла в эту историю из-за черной вдовы? — сокрушенно покачала головой Катя.

— Я не могла иначе. Свой долг я должна была человеку вернуть.

— Почти что ценой жизни, — упрекнула подругу Катя.

— Те, кто мне помогал, тоже многим рисковали.

— Значит, ты этой жабе пригрозила, не испугалась?

— Если честно, то боялась, когда ей свидание назначила. Даже хотела маму на всякий случай предупредить.

— Все с тобой ясно. Ты, абсолютно беззащитная, несмотря на все наши с Димой предостережения, встретилась одна с женой Берцева и…

— Я ей условие поставила. Она его не выполнить не могла, иначе очень серьезный компромат против нее был бы предан огласке. Даже живые свидетели согласились давать показания. Хотя, как мне объяснили в тюрьме, от показаний всегда можно отказаться.

— Но тебе-то она за все отомстила. — Катя посмотрела на ослабевшую от травмы подругу.

— В день, когда я ей назначила встречу, над Фаиной проходил суд. — Катя широко раскрыла глаза. — Да. Не хотела вас во все посвящать. По дополнительно открывшимся обстоятельствам, — пояснила Маша. — Ей должны были добавить срок. Об этом постаралась жена Берцева. Причин было много. И месть. И нежелание возвращать деньги. В общем, я ее предупредила заранее, — вздохнула Маша, — если Фаину осудят, если она не вернет деньги…

— Тебе лично? — Катя не могла поверить своим ушам.

— А что?

Катя схватилась за голову:

— Ну ты хоть кого-нибудь бы предупредила! Мы бы с тобой пошли.

— Не хватало вас еще во все это впутывать!

— Не впутала?

— Что теперь говорить! Так вот, о решении в пользу Фаины нам адвокат по телефону сообщил. Так что часть дела, по которому я с ней встречалась, была решена. Про деньги она сразу, как встретились, юлить стала, что не принесла, что скоро подойдет ее человек.

— А почему ты решила встретиться с ней в этой рюмочной?

— У себя дома не могла, чтобы маму опасности не подвергать. К ней ехать побоялась. А рюмочная даже днем место людное. Да и меня многие знали. Думала, они там не решатся.

— Там они и не решились.

— Они мне — освобождение черной вдовы и деньги. Я им — документы с компроматом. Моим условием было не выходить за мной следом из рюмочной.

— Она и не вышла. Следом за тобой вышел ее Бобрик.

— Другого я не могла ничего придумать. Не тайниками же обмениваться! Как в детективных фильмах!

— Это все равно бы ничего не дало! — рассудила Регина. — Если бы захотели отомстить.

— Только деньги бы не смогли забрать, — возразила Катя.

— Они и так не забрали, — с ухмылкой сообщила Маша.

— Как не забрали? — удивилась Катя. — А что же с ними случилось?

— Я их за дверью черного хода в рюмочную успела спрятать. Они не пропали. Их уже Фаине передали.

— Так вот почему ты там оказалась!

— А что вы думали, меня при всем честном народе в подворотню уволокли?

— Ну, я подумала, заманили, — предположила подруга.

— Я же не собака, чтобы меня можно было в темный двор заманить.

Маша была очень горда своим поступком.

— От бессилия своего она это сделала. А может, и от злости, когда узнала, что я бывшая жена Владимира Берцева. Ведь ты, Катя, как оказалось, к ней уже приходила?

— Она и это тебе успела выложить?

Маша тряхнула головой, уходя от воспоминаний, неприятный разговор с Катей и дочерью остался там, за стенами больницы, а теперь всех ждет только хорошее.