Но все самое хорошее когда-нибудь кончается. Пришел конец и свадебному путешествию. Они вернулись в Берлин.

— Одна в доме я умираю со скуки, — насытившись западными впечатлениями, вскоре начала поднывать Маша.

Людвиг делал все, чтобы скрасить ее ставшую монотонной жизнь.

После работы сломя голову он мчался к любимой, перестал бывать у родственников, потому что Маше было там неуютно. Даже к своему бизнесу подохладел — Маша стала для него всем.

— Я так хочу, чтобы ты родила мне сына, — часто лаская ее, просил он молодую жену.

— Успеется, — обещала Маша и, мучаясь бездельем, все чаще стала прикладываться к рюмочке с понравившимся ей шнапсом.

— Мне кажется, ты пьешь немного больше, чем нужно, — отнимая у нее выпивку, как бы в шутку говорит Людвиг.

— Я же не говорю, что ты больше, чем нужно, пьешь пива, — наливая себе вновь, пьяно хохотала Маша.

— Дорогая, ты вчера проснулась с головной болью.

— Все уже прошло. — Маша не слушалась. — Знаешь, когда я примеряла ту шубу, которую ты пожелал видеть на мне, я подружилась с владелицей мехового бутика.

— Я так рад, что ты с кем-то общаешься! — искренне беспокоясь за жену, говорил Людвиг.

— Она сказала, что мой камень как раз тот, что на этом перстне. Бриллиант! — Маша, растопырив пальцы, любовалась перстнем счастья.

— Не зря же ты его выбрала.

— Время покажет.

— Что ты имеешь в виду?

— Так, ничего!

— Ты только примеряла шубу или наконец купила?

— Я ее купила.

— Молодец!

— Хотела сделать тебе сюрприз.

— Я счастлив!

— А потом мы с хозяйкой немного поболтали. Оказывается, она знает твою маму.

— Конечно. На улице, что рядом с нашим фамильным домом, все знают друг друга. Еще ее отец владел этим магазином до войны.

— Она сказала, что таких легких клиенток, как я, она не может припомнить. Все, что ты мне ни купишь, мне нравится. Полушубок — раз, берет из норки — два, — перечисляла Маша. — Многие капризные жены тут же возвращают подарки мужей. То цвет не подходит, то фасон!

— Это не моя заслуга, а твоя. Потому что тебе все идет.

— Нет. Потому что я наслаждаюсь каждой вещью. У меня, если честно, ничего никогда подобного не было. Хочешь, я примерю шубу?

— Конечно, хочу.

— Исключительно для вас, господин Людвиг, — баловалась Маша, — вот. — Длинное манто в пол, надетое на черную комбинацию, придавало Маше двусмысленный вид.

— Что скажешь? — Она распахнула шубу. — Иди ко мне.

— Любимая. — Людвиг задохнулся в ее объятиях.

— Ты не заметил, что я к тебе подлизываюсь.

— Заметил, — совсем теряя голову от молодой жены, простонал немец.

— Я тебя хочу о чем-то попросить. Исполнишь?

— Все, что угодно.

— Сегодня, когда я приехала за тобой в офис, на меня уставился Генрих, когда я ему сказала, что не знаю… — Маша не успела договорить.

— Конечно, мой помощник молод, красив, не то, что я… — Людвиг явно хитрил, желая увести разговор в другую сторону.

— Нет, я вовсе не об этом, — настаивала на своем Маша. — Он удивился, что я не знаю о том, что он на той неделе вылетает в Москву.

— Почему ты должна об этом знать? — не на шутку рассердился муж.