— Э-э, оставьте, она одна! — бросилась к выпивке Маша.

— У нас водка по карточкам, вот он и… — шепчет сзади стоящая за Машей женщина. — Не злите его. Сейчас всем мало не покажется.

— Ладно, бери.

Бутылка исчезает в тот же миг. Катя, приехавшая встречать, узнав о шнапсе, воскликнула:

— Зачем тебе этот шнапс, я тебе все свои талоны на водку, если хочешь, отдам. — И, проведя пальцем по рукаву подруги, восхищенно спросила: — А кофта с плечиками у тебя чья?

— У меня все немецкое.

— Потрясающая! У нас от них все тащатся! Мне бы такая тоже пошла.

— Считай, что она твоя. Я себе другую там куплю.

— Машка, ты не дома будешь жить? — увидев, как водитель выгружает чемодан подруги перед отелем, удивилась Катя.

Подмигнув, Маша показала глазами на Генриха:

— Муж так решил, видишь, охрану мне выделил. Два номера в одном отеле рядом.

— А он не боится своего охранника? — Катя своими серьезными глазами пронизывает немца.

— Нет. Он верный друг.

— О-о, — непривычно весело смеется Катя.

Маша вместе с ней.

— Хочешь, я приглашу тебя в валютный бар? — облокотившись на регистрационную стойку в отеле и скосив на подругу глаза, шепчет Маша, так чтобы не расслышал Генрих.

— А он тебя отпустит?

— Нет, я пойду вместе с вами, хоть и не очень хочется, — тут же вмешивается по-немецки Генрих.

— Он что, понимает по-русски?

— Нет, просто он очень догадливый. Чувствует, что мы собрались улизнуть.

Разместив Машины вещи в просторном номере, заказанном Людвигом, девушки потихоньку захлопнули дверь и на цыпочках пробрались по коридору к выходу.

Ступеньки, ведущие в ночной бар, перемигивались красными огоньками.

Мягкая музыка, по-вечернему разодетая публика, бармен в жилете с яркой бабочкой, разноцветные этикетки вин, звон бокалов — ночная жизнь окутывает подруг, словно плащ сказочного звездочета.

— Маш, мне никогда не приходилось бывать в таких заведениях! Как за границей, да?

Не видевшиеся столько лет подруги уселись на высоких табуретах возле стойки.

— Что будем пить? — Подскочивший бармен приветливо улыбнулся молодым дамам.

— Машка, — Катя закрыла глаза, — мне это снится? Да?

— Вот это. — Маша показывает на незнакомую Кате бутылку.

— За встречу.

Девушки чокаются. Приятное тепло разливается по телу.

— Теперь не снится? — подперев подбородок кулаком, спрашивает Маша.

— Смотри. — Катя глазами показывает на соседний табурет.

Примостившийся рядом Генрих, словно отбывая повинность, цедил минеральную воду.

— Как это мы тебя не заметили? — весело спрашивает Маша.

— Я шапку-невидимку надел.

— Приготовься продержать ее на голове всю ночь!

— Нет, нам скоро пора спать.

— А нам нет, — разозлилась Маша. — Знаешь, сколько я ждала этого? А ты ничего не понимаешь! Еще по одной, — спешно обратилась она к бармену. — И ему тоже, пока он опять не спрятался.

— Я не буду, — упрямо отказался Генрих.

— Мы вас угощаем, — решив помочь подруге, разошлась Катька и, желая разрядить обстановку, улыбнулась немцу лучшей из своих улыбок.

Катька никогда не считалась красавицей: нос, длиннее положенного, высоковатый лоб, только умные, лучистые глаза с сочувствием и пониманием глядящие на собеседника, подкупали.