— Ну что, — потирая руки, проговорил Афанасьев, — наконец-то конец. А значит, мы можем по рюмочке? Как?

— Согласен, — подхватил довольный герр Ларрик и, похлопывая рукой по портфелю, просительно произнес: — Только я бы предпочел у себя в номере. Поговаривают, что у вас пока еще в Москве не совсем спокойно. А тут такие важные документы.

— И они дорого стоят, — поддержал его молодой партнер Афанасьева, переглянувшись с шефом.

— Закажем всю еду в номер, — поддержал его Степан Степанович. — А остальное… мы возим с собой. — Приоткрыв багажник, он показал на водку.

— Очень хорошо! — оживился немец. — А фрау Мария с нами поедет?

— Конечно, — закивали оба мужчины. — Как же без женщин?

Заказанный в номер ужин официант принес без промедления и, накрыв стол, пожелал приятного аппетита.

— Гутен аппетит, — в нетерпении произнес немец и, взяв на себя роль хозяина номера, налил всем по полной.

— Мне нельзя. — Маша прикрыла рюмку рукой. — Я же на работе, а то не смогу, потому… — Она жалобно посмотрела на Афанасьева.

— По чуть-чуть, — разрешил шеф. — Нам тоже, — он подмигнул молодому парню, — еще сегодня кое-что нужно завершить.

— Ну ладно, — не дала себя долго уговаривать Маша и с удовольствием опрокинула содержимое рюмки. Сдержанная целый день, она вдруг ожила после выпивки, похорошела и резво заговорила, обращая на себя внимание гостя.

— Фрау Мария, вы такая… такая, — интенсивно закусывая бутербродом с маслом и черной икрой, стал заглядываться на нее немец.

— Она у нас высший класс! — Похвалив переводчицу, Афанасьев загоготал. — Да, Машуня? — Подобрев от выпитого, он потянулся к бывшей любовнице. — Ну, иди сюда, детка, к папочке. — Маша сидела, не шелохнувшись. — Стесняется, видите? — обратился Афанасьев к немцу. — Я знаю Машу еще вот такой. — Он показал рукой под стол.

— Ну не такой, — криво усмехнувшись, поправила его Маша, — однако уже много лет.

— Так вот что я вам скажу, герр Ларрик, — не обращая внимания на ее слова, заговорщицки подмигнул бывший шеф немцу, — ее мужики, ох, как любят, души в ней не чают. Правда, Машуня?

— Это было давно, — печально произнесла она, — когда я еще была молода.

— Фрау Мария, вы кокетка, — развеселился немец. — Как так можно про себя говорить, да еще мужчине старше вас?

— Простите! Вспомнила, какая я была.

— Мария, — немец положил Маше руку на колено, — может, мы с вами выпьем на брудершафт?

Маша с испугом посмотрела на Афанасьева.

— Конечно, мой дорогой, она с удовольствием. Как только вас увидела, сразу объявила, что вы мужчина в ее вкусе. Ведь так?

— Я в вашем вкусе, это правда? — Немец потянулся за бутылкой. — Пустая. — Он помахал ею перед носами русских.

— Сейчас исправим. Леха, сбегай в машину у меня там заначка. — Шеф многозначительно посмотрел на молодого парня.

— Может, закажем в ресторане? — предложил герр Ларрик. — Я угощаю.

— У них такой нет. У меня — высший класс. Кроме того, у нас, у русских, это не принято. Угощаем гостя мы!

— У вас все — высший класс? — вспомнив о Маше, подмигнул немец.