— Тоже-тоже.

— Мария, — немец пересел со стула на диван, поближе к Маше, — расскажите, откуда вы так хорошо говорите по-немецки?

— Я… я… — Маша попробовала отодвинуться от немца.

Шеф заметил и, не сводя с нее строгих глаз, воскликнул:

— Вот Леха скоро вернется, а у него что? Правильно. У него она, родимая, и тебе можно будет чуть-чуть добавить! Правда? Чтобы ты не упрямилась!

Услышав о водке, Маша заметно оживилась.

— Да, сейчас прибудет красавица с морозца. И тогда кто первым с Марией на брудершафт будет пить?

— Я, конечно, я! Только мне нужно на минутку выйти, у меня кое-что припасено для прекрасной фрау Марии. — Немец выскочил из-за стола. — Айн момент! Извините!

— Извиняем-извиняем. — Подобревший от выпитого, шеф занял место немца. — Ну что, Машуня, моя дорогая? — Он грубо усадил ее к себе на колени и сунул потную руку под блузку.

— Ой, — взвизгнула Маша.

— Что «ой»? Выпить хочешь? Терпи! Кстати, куда подевался мой партнер? Ну-ка сходи взгляни, может, номер комнаты забыл или в холле заблудился. — Шлепнув по заду, он столкнул ее с колен.

Маша с радостью выскочила за дверь, но, не пройдя и нескольких шагов по коридору, прямо нос к носу столкнулась с партнером Афанасьева. Следом за ним шел строгий верзила в темном костюме.

— А меня вас искать послали, — сказала Маша Алексею.

— Да за мной этот тип увязался. Зыркает, куда я иду.

— А кто это?

— Охрана отеля.

— А-а, пусть зыркает, не бандит ведь, а охрана, — протянула Маша, думая только о том, что неплохо бы добавить еще.

— Вот молодец, давай ее сюда, родимую! — воскликнул Степан Степанович, когда они вместе вошли в номер.

Немец пока еще в гостиную не вернулся.

— Хочешь? — Перехватив из рук Алексея бутылку, он показал на нее Маше.

— Хочу.

Глаза Маши блестели.

— Так тогда садись ко мне поближе, сейчас налью, — облапывая ее всю под одеждой, мурчал Афанасьев. — Однако ты не пополнела. Как же я этого не люблю! Одни кости! — сокрушался бывший шеф. — Что тебя там, у фрицев, совсем не кормили? Освенцим какой-то! Ну поешь икорочки с маслом. — Он лично сунул ей бутерброд в рот. — Жуй, не стесняйся! А теперь скажи, ты довольна всем?

— Чем?

— Работой и вообще обхождением с тобой. — Он больно ущипнул ее за бедро.

— Не надо, больно.

— «Ой-ой, довольно, больно!» — передразнил ее шеф. — Приятно ведь? Давно мужика не пробовала. Я ведь про тебя все знаю. Муж твой, спортсмен белобрысый, бросил тебя. И Штайну своему ты не нужна тоже.

— Неправда! — выкрикнула Маша, — Людвиг меня любит!

— А я, как я тебя люблю! Посмотри, Леха, что у нее тут под юбочкой? Нравится? Ну не ломайся!

— Вы тут фамилию Штайна упомянули? — Вернувшийся немец вопросительно посмотрел на Афанасьева.

— Слышали про такого?

— Если вы имели в виду Людвига, хорошо известного в деловых кругах представителя древнего рода Штайнов, то да. Имел честь недавно быть приглашенным в их старинный замок на бракосочетание…

— Это неправда! — вскричала Маша.

— Вы мне не верите, что я был среди приглашенных? — обидевшись, не понял немец.

— Не обращайте на нее внимания.