Маша покачала головой, с безразличием наблюдая, как немец, нажав телефонные кнопки, заговорил по-английски.

— Не вздумайте сбежать, — предупредил он Машу, — я вызываю охрану.

— Не собираюсь.

Охранник, показавшийся Маше знакомым, открыл дверь в номер своим ключом.

Услышав, что клиента ограбили, он тут же накинулся на Машу:

— Признавайся, это ты?

— Вы что, сошли с ума? — воскликнула Маша.

— Договоришься у меня. Сейчас все проверю, если найду то, что ты свистнула, мало не покажется!

— Я вам правду говорю, сама не понимаю, что тут случилось!

— Не понимаешь? Сейчас поймешь. — Охранник, расшвыривая по комнате вещи в поисках документов и исподлобья поглядывая на Машу, зло приговаривал: — Чтоб ноги твоей в нашем отеле никогда не было! Я тебя запомню. Своих хватает.

— Да что вы такое несете? — догадавшись, о чем он, возмутилась Маша. — Я переводчица.

— Ага, я тоже. Тут таких переводчиц! Дерутся по вечерам. Слышала, что я тебе сказал? А уж если выяснится, что и вправду украла, то плохи твои дела. Сейчас времена крутые. Менты даже доказательств искать не будут, так, со слов, по заявлению от господина, как его там… на пять лет загремишь.

— Вы что? — Маше сделалось тоскливо, и она вновь поискала глазами пропавшую бутылку.

— Чё зыркаешь?

— Выпить хочу.

— Да ты еще и алкоголичка?

— Я переводчица!

— Ну я ничего не нашел! — обращаясь к немцу, покачал головой охранник. — Все вытряхнул и из ее карманов, и из ящиков. Как, говорите, выглядит эта бумага? Расписка? Ага, понимаю! — Он перешел в прихожую. — И тут нет! Ничего такого! Говорите, с партнерами пили? — вернулся он вновь. — А они где? Может быть, это они и украли? А-а, не может быть, потому что они вам эту бумагу и принесли, — повторил он за немцем и почесал затылок. — Может, у нее какой сообщник был? — Маша окатила верзилу презрительным взглядом. — А вот это что? — Встав на стул, охранник стянул с крышки шкафа Машину сумочку. — Ты спрятала?

— Я не достану так высоко.

— Закинуть можно, — подсказал немец, бросившись выгребать из Машиной сумки содержимое.

Отняв у немца сумку, верзила просто вытряхнул все содержимое на стол.

— Что это? — Золотая зажигалка среди старой перепачканной табаком косметики сразу же бросилась в глаза.

— Не знаю, — замотала головой Маша. — Честно, не помню.

— Тут выбито «Марк Ларрик», — прочел охранник.

— Это я, — произнес немец.

— Она золотая?

— Конечно. Эта зажигалка моя.

— Вы ей ее отдали?

— Нет. Не помню.

— А ты что скажешь?

— Я тоже не помню.

— Хорошо. Никто не помнит, только она оказалась у тебя в сумочке. Ведь так?

— Да Бог с ней, с этой зажигалкой, — огорченно махнул рукой немец, — документа нет, вот что главное!

— Тут главное все. Она воровка, понимаете? Образ Маши никак в воображении немца не соответствовал воровке. А потому он покачал головой.

— В общем, ладно, вызываю милицию, пусть они разбираются. Последнее слово за тобой? Что скажешь? Может, расколешься, а?

Маша безучастно глядела в пустоту.

Глава тринадцатая

Молодой лейтенант, проверив документы у Маши, насупил брови и сердито посмотрел на охранника отеля:

— Давай разбираться по порядку.