— Ну, тогда с ее помощью украли те, кому выгодно, — поправился охранник.

— Ты чего, будешь меня учить? — рассердился милиционер. — Смотри, договоришься! Ты ведь тоже под подозрением.

— С какой радости? — возмутился охранник.

— Сам сказал, встретил ее в коридоре. Так?

— Ну ты, лейтенант, даешь, хочешь сказать, что она мне могла передать эту бумагу?

— Я ничего тебе говорить не обязан. Просто больно ты ее утопить хочешь. Так ведут себя только заинтересованные лица.

— Это я заинтересованное лицо? Весь мой интерес, чтобы такие, как эта, в мой отель не таскались.

— Какие такие? — Маша, почувствовав слабую защиту со стороны стража порядка, воспрянула духом. — Если хотите знать, я жена Берцева. Помните такого?

— Владимира, что ли?

— Да! — с гордостью сообщила Маша и, помрачнев, уточнила: — Бывшая жена.

— Ну, а твой муж, бывший, знает о том, чем ты занимаешься? — поинтересовался охранник.

— Все! Надоели ваши разборки, я пошел, — захлопнув папку, заявил лейтенант. — Придется во всем этом в отделении разбираться. — И, обращаясь напоследок только к Маше, предупредил: — Жди, я тебя скоро вызову.

Глава четырнадцатая

— Кого ты все время ждешь? — с беспокойством спрашивала мама.

— Тебе кажется. — Скрывая происшедшее, Маша прятала глаза.

Ожидая из-за границы на каникулы дочь, Маша стойко не брала в рот спиртного. Сколько раз давала себе слово, и вот, не выдержав, сорвалась! Теперь пожинала плоды.

Постоянное чувство вины не давало покоя. Любая проблема, казавшаяся неразрешимой, отступала куда-то далеко-далеко, если она пропускала рюмочку-другую. Однако похмелье было тяжелым.

Вот и сейчас Катя, узнав о случившемся по телефону, прискакала на помощь:

— Скажи, почему ты не попросила у меня денег? Ведь у нас с Димой свое дело!

— Вы только начали. Не хватало на вас виснуть. А маме срочно нужны были деньги на операцию, или… — Маша махнула рукой.

— Как тебе пришло в голову обращаться к этому проходимцу Афанасьеву? Мало он тебе принес неприятностей?

— Что теперь говорить? После драки кулаками не машут. Встретила одну сослуживицу. Она сказала, что Афанасьев таким крутым стал, бизнес у него, ее в переводчицы приглашал. Адрес дала. Вот я и решила. Раз его бизнес с переводами связан. В школе совсем мне часов мало оставили. Директор сказала, что если не приведу себя в порядок, — Маша опустила глаза, — и пить не брошу, к детям допускать не будет, уволит. Вот я и решила, что Афанасьев совсем неплохой вариант, думала, попробую. Попробовала!

— Его нашли? — И без того серьезные глаза Кати сошлись на переносице.

— Нет, — сокрушенно покачала головой Маша.

— А партнера его?

— Тоже. Я ведь даже фамилии толком не запомнила. Хорошо, адрес нотариуса не забыла.

— Тот, что сделку и расписку Афанасьева заверял?

— Да.

— Значит, копия этой расписки в нотариате осталась?

— Осталась. Только что эта копия дает? Если ни оригинала, ни тем более Афанасьева самого нет. С кого деньги требовать? — Маша смахнула слезу. — Все кувырком. Вместо средств на лечение мамы неприятности нажила. А все из-за нее, проклятой. — Маша показала на пустую бутылку из-под водки, стоящую в углу кухни. — Понимаешь, пока Региночка была в доме, я совсем о ней забыла, держалась, не пила.