Тот неуклюже поднялся и поволок Шейни к выходу, бормоча:

— Пойдем, милок, станцуем, не хочешь?

Перехватив обмякшее тело посередине, он двигался к двери с грацией бегемота. На выходе он пнул Майкла с такой силой, что тот отлетел далеко в сторону и упал лицом на обломки кораллов. В нише громко храпела Красотка.

От удара детектив пришел в себя. Он сел и, коснувшись щеки, почувствовал под пальцами кровь. Неуверенно встав на ноги, Шейни пошел к двери.

Худой мужчина с порога умоляюще зашептал:

— Ради бога, уходите. Они все на вас набросятся.

Шейни поднял руку и оттолкнул его. Согнувшись, он зашел за бамбуковую ширму и направился туда, где спала Красотка. Берни и Мясник остановили его. У Берни в руке была дубинка, в глазах появился опасный блеск:

— Возьми-ка его, Мясник. Этот идиот не понимает хорошего отношения.

Шейни размахнулся, стараясь ударить бандита в лицо. Тот пригнулся и через мгновение вцепился Майклу в горло. Он рванул руки вниз, и детектив упал на колени. Мясник продолжал сжимать его горло и, обернувшись, спросил:

— Удавить его, что ли, Берни?

— Придави так, чтоб больше неповадно было. А потом вышвырни его отсюда.

Мясник пошел к двери, волоча за собой Майкла. Когда бандит наконец ослабил хватку, Шейни упал ничком, схватившись руками за горло, с трудом вдыхая воздух сквозь стиснутые зубы. Мясник с удовольствием наблюдал, как Майкл, опираясь ладонями о землю, привстал. Бандит расхохотался, когда у детектива подломились руки и он снова упал лицом вниз. Но смех застрял у него в горле когда он увидел, что Шейни встал на ноги и снова направился к двери.

Мясник протянул свою лапу и добродушно сказал:

— Не лезь туда, парень. Иначе я сделаю из тебя лепешку.

Двумя руками Шейни оттолкнул протянутую руку и с сумасшедшим блеском в глазах прохрипел:

— Оставь меня, Мясник. Мне надо туда, поговорить с Красоткой.

— Ты больше никуда не пойдешь.

Бандит с размаху ударил Майкла в лицо. Тот упал, но тут же начал подниматься снова. Мясник отошел к двери и с некоторой неловкостью наблюдал за ним. Когда Шейни вновь двинулся к двери, он не выдержал:

— Ты что, псих?

— Я должен увидеть Красотку.

Шейни едва шевелил губами. Слова звучали глухо.

— Я должен спросить, на какую лошадь ставил Чак.

Мясник вздохнул и оттолкнул его от двери:

— Черт возьми. Почему ты не сказал раньше, чего тебе надо? Чак ставил на Банджо Боя в пятом заезде.

— Банджо Бой? — Шейни прислонился к косяку двери, с трудом глотая воздух. — Ты уверен? — спросил он подозрительно.

— Конечно, уверен. Но тебе что с этого?

Мясник почти с состраданием смотрел, как Майкл оторвался от стены и покачиваясь пошел к машине.

До Литтл-Ривер Шейни ехал со скоростью десять миль в час, вцепившись в руль обеими руками, с трудом вглядываясь в дорогу заплывшими глазами. Он затормозил у аптеки и вошел через боковую дверь купить себе пластырь, йод и вату. Он заклеил на себе все, что мог, и напоследок купил бутылку калифорнийского виноградного бренди. В машине он опорожнил полбутылки и у него появилась уверенность, что до отеля он доберется. На это ушло полчаса. Шейни надеялся проскочить незамеченным и через боковую дверь подняться к себе в номер. Но ночной портье окликнул его.

— О, боже, — выдохнул портье, увидев разукрашенное лицо Майкла. Шейни попытался улыбнуться, но это оказалось слишком болезненно. Боком подойдя к портье, он сказал, почти не открывая рта:

— Только не говорите, ради бога, что сестра именно сегодня решила меня навестить.

— Нет, нет, — портье спрятал улыбку.