Гриффин кивнул, и Тревельян попытался представить, много ли О'Руни услышал из его слов. Оставив старика блаженствовать у огня, Тревельян покинул кухню, строя планы путешествия на север, в Антрим.

* * *

– Милорд, у замка шалили. Кто-то попытался развести небольшой костер. Южная дверь обгорела. Курран заметил пламя и погасил его. Нам повезло, последствия могли быть и хуже. – Гривс подал Тревельяну золотой поднос с запиской.

С мрачным выражением лица Тревельян оторвался от письменного стола и взял записку.

– Могу ли я чем-нибудь помочь вам, милорд? – спросил Гривс, заправляя бесполезный рукав в карман фрака.

– Ну и денек выдался… – Тревельян встал. – Я отправляюсь в Антрим. Если не завтра, тогда на следующий день. А сейчас мне нужно отправиться в Лир. Прикажите Симусу подать карету. – И вдруг вспомнив, Ниалл добавил: – Кстати, выдайте Куррану золотой за верность и присмотрите, чтобы повреждения были устранены.

– Да, милорд. – Гривс остановился у двери. – Могу ли я спросить… следовало ли ожидать поджога?

Тревельян вздохнул.

– Не поджога, какой-нибудь выходки. Да, можно считать, что ожидать ее следовало. Спасибо, Гривс. Пока все.

– Благодарю вас, милорд.

Когда Гривс вышел, Тревельян опять взял записку и прочитал ее еще раз.

«Жди сегодня на рынке.

Равенна».

Ниалл скомкал бумажку в руке. Черт побери! Как знать, чья рука писала эту записку. Он читал отрывок из романа Равенны, однако самое сильное впечатление произвели на него слова, а не почерк.

Ниалл вспомнил о попытке поджога, и глаза его потемнели. Вполне возможно, записка эта окажется ловушкой. Малахия и его компания подонков вполне способна на это. Но если это обман, то ловкий обман, ибо его влекло к этой девушке. Хотя инстинкт велел Ниаллу оставаться в замке, он знал, что отправится на рынок. Он сделает это лишь ради того, чтобы уцепиться за тонкую ниточку: за мысль о том, что Равенна – красавица, приснившаяся ему вчера, – действительно хотела видеть его.

Глава 18

Равенна не хотела идти к О'Ши за картофелем, но все уже слыхали о блайте. Урожай О'Ши следовало съесть или же можно было его выбрасывать. Когда блайт поражал поле, нельзя было укладывать на хранение даже здоровые с виду картофелины, потому что и они покрывались милдью. Тысячи людей, голодавших в Ирландии, усвоили это.

Посему они с Граньей решили последовать примеру остальных горожан и выкупить урожай О'Ши. Даже если им не удастся съесть всю картошку, О'Ши будут спасены, а если всем им повезет, блайт удастся остановить на поле О'Ши. Если все они будут держаться вместе, сказала Равенне мудрая Гранья, беда может обойти Лир.

Прихватив несколько серебряных монет, Равенна вышла на большую дорогу, чтобы помочь бедному Майклу О'Ши и его сыновьям откупиться от несчастья. День выдался туманный и мрачный, полностью соответствовавший ее настроению. Она не могла избавиться от уныния, от памяти о случившемся в замке несколько ночей назад.

Тревельян.

Она не могла произнести этого имени, не ощутив укол в сердце. Равенна поклялась себе соблюдать внешнее бесстрастие при любом упоминании имени графа, но в душе своей она прекрасно осознавала – все острей с каждым часом, – что обманывает саму себя. Она ощущала все, что угодно, кроме бесстрастия. Он унизил ее. И весь шум из-за Малахии был вызван лишь ревностью к личности куда менее значительной, чем великий граф Тревельян, но тем не менее способной покуситься на его права.