Тревельян вдруг подхватил ее и со смехом закружил. Равенна задохнулась от удивления. Наконец Ниалл опустил ее на землю, прижав к своей груди. Теперь он казался совершенно другим – юношей, молодым человеком, в которого она вполне могла бы влюбиться.

– Моя прекрасная девочка, никогда больше не разочаровывай меня.

– Вы говорите так, как будто я обязана доставлять вам удовольствие. – В голосе Равенны звучала не только игривость, но и разочарование. Ей еще следовало понять, как он относится к ней. Видит ли равную себе или шлюху? Подругу или вещь? Ей было больно думать обо всем этом.

– Нет, это моя обязанность. Только я еще не знаю, чем можно тебя порадовать. – Глаза Ниалла потемнели. Равенна была захвачена напряженностью спрятавшегося в них чувства. – Так что будет тебе приятно, Равенна? Каким образом могу я завоевать тебя?

– Не знаю. – Ей показалось, что этот ответ еще более неприятен Ниаллу, чем ей самой, однако Равенна вынуждена была сказать эти слова, ибо в них была правда. Она не знала, каким образом Тревельян мог бы завоевать ее. Он не мог воздействовать на ее чувства, они расцветали и увядали по собственной воле.

– Возможно, мне не следовало спрашивать, чем можно порадовать тебя. Скорее нужно было спросить, что неприятно тебе. Например…

Он склонился к самому лицу Равенны. Теплое дыхание Ниалла коснулось ее щеки.

– Тебе это неприятно? – Губы его нежно прикоснулись к ее губам.

Выпрямившись, Ниалл поглядел на нее. Раскрасневшись, она покачала головой.

– Ты хочешь сказать мне, чтобы я остановился, или ты говоришь, что поцелуй не обижает тебя? – Он дотронулся пальцами до ее губ.

– Не обижает. – Равенна ощутила, как вспыхнули ее щеки.

– А если я сделаю так? – Снова склонившись, он припал губами к ложбинке у основания ее шеи.

Сердце Равенны заколотилось. Влажный горячий язык обжег ее нежную кожу. Ей так хотелось, чтобы Ниалл продолжал, однако он быстро оторвался от нее.

– Скажи мне правду. Тебе это неприятно? – шепнул он и стал дожидаться ответа со всем терпением Иова.

Она покачала головой, не имея силы солгать.

Руки его скользнули под ее шерстяной плащ – к лифу платья. Крючки на ее спине он нащупал рукой, привыкшей раздевать женщин. Ниалл клялся, что жена его не надевала того, что было в чемодане, который он прихватил с собой, однако уверенность движений его руки, ловко справлявшейся с каждым крючком, заставила Равенну усомниться в правдивости графа.

– Не надо… пожалуйста… остановись, – она обхватила его руки, крепко стиснув пальцы.

– Тебе неприятно заниматься со мной любовью?

Вопрос имел вполне определенный смысл, однако ответить на него было чересчур уж просто. Она сопротивлялась изо всех сил, однако с тем же успехом можно было попытаться поймать веревкой кита.

– Нет, – простонала она, ежась скорее от сознания собственной уязвимости, чем от холода. – Тем не менее я отвечу «да».

Он стал за ее спиной, опустив руки на плечи. И прижался лицом к ее волосам. Равенна поежилась, но горячее дыхание его согрело ее ухо.

– Так каков же будет ответ? Да или нет? Не может же быть и да и нет одновременно?

– Нет, наша любовь мне приятна. – Ответ ее прозвучал уверенно, но со страхом.

Ниалл повернул Равенну к себе лицом и поднял ее голову за подбородок.

– Тогда позволь мне угодить тебе, как положено мужчине, стремящемуся обрадовать женщину.

Она не шевельнулась. Со звериным стоном Ниалл припал к ней с поцелуем. Ей достаточно было только откинуть голову, этого хватило бы, чтобы остудить Тревельяна.