– Так почему же нам не возвратить его, отец? – с логикой невинного младенца спросила Грейс.

– У нас его нет, моя милая. Мы даже не знаем, куда он отправился. Принц Эйдан мог погибнуть в одном из своих странствий, однако отец его, король Турое, полагает, что мы держим его наследника в плену. Боюсь, что он поверит нам лишь тогда, когда возьмет штурмом замок и лично убедится в том, что принца здесь нет.

– А мы уже послали гонца с этой вестью к королю Турое?

Король в разочаровании потер бородку.

– Дорогая моя, все не так просто. Я посылал гонцов. Я целый год делал это, однако на войне не всегда верят правде. Принца Эйдана в последний раз видели к северу от нашего королевства, и люди Турое решили, что принц попал в плен и находится в нашем замке. Мы способны только обороняться от новых нападений. А теперь ты видишь, что папа занят, поэтому будь хорошей девочкой и…

– Папа, а дракон убил Скию? Она снилась мне. Я видела ее так давно, ведь когда на нас напал дракон, я была еще ребенком. Почему же теперь ее нет с нами? Она умерла?

Король поглядел на младшую дочь, уде достигшую истинного расцвета женственности. Он казался несчастным, проклятым, ибо не знал, как объяснить презренные мирские дела такому возвышенному созданию, как Грейс.

– Дитя мое… О, если бы только ты оставалась ребенком! Твоя сестра оставила нас, ибо ей дарована власть, которой люди наши не понимают и ужасно боятся. Она живет в уединении и там должна оставаться, пока… пока, – король попытался проглотить комок в горле, – пока не пройдет очень много времени. Пока наш народ не поймет ее и не увидит в ней плоть от плоти своей. – Он отвернулся, скрывая скорбь во взгляде. – А теперь, Грейс, иди. У меня очень много дел.

– А где она живет? – спросила Грейс, прихватив бархатный плащ и направляясь к двери.

– Где-то в Терновом Чернолесье. Тихая, одинокая, неподвластная человеческой ненависти. – Король глубоко вздохнул, а потом отпустил дочь и все свое внимание обратил к военному министру, как раз объяснявшему, сколько именно костров потребуется под все имеющиеся котлы для масла…

* * *

Равенна уже клевала носом, и перо, наконец, вырвавшись из ее руки, уронило черную слезку на самый низ страницы. Голова ее откинулась, и, прежде чем отдаться сну, девушка успела подумать: «Какая жалость, что столь удобное кресло простояло здесь без всякой пользы так много лет».

Глава 14

Тревельян вошел в свои апартаменты, канделябр в руке разгонял тени. Пройдя темную прихожую, он – к собственному удивлению – обнаружил, что постель его пуста, а покрывала небрежно откинуты в сторону, словно кровать была оставлена в спешке.

С каминной доски едва светили уже тонущие в лужицах воска фитильки люстры. Ниалл поднял повыше канделябр, чтобы получше осветить комнату, однако гостьи нигде не было видно. Равенна исчезла, словно ее фейри забрали.

Тревельян поглядел на дверь прихожей. Свечение угольков окрашивало небольшую комнату адскими кровавыми красками. Вступив туда, он не сразу сообразил, что именно стало не так, что именно смутило его. И тут он просто замер на месте.

Кресло. Все дело было в нем. Кресло! То самое, которым никогда не пользовались. Она находилась в нем.

Ниалл глядел на нее, не в силах сойти с места. Ему хотелось схватить ее и трясти до тех пор, пока у этой девчонки не оторвется голова. Он не хотел, чтобы она сидела в нем. Кресло это – особое. Оно ждет. Но не ее. Тем более не ее. И все же он не мог сделать этого. Прогнав эту девчонку из кресла, он будет выглядеть по-дурацки. А этого Ниалл не хотел. Он – разумный, интеллигентный человек, которому редко приходится терпеть поражение.