Как только въехали на плотину, Караджан попросил шофера притормозить и выпрыгнул из кабины почти на ходу. Он зашагал в ту сторону, где, окутанные синей дымкой, утюжили землю бульдозеры. У основания плотины, внизу, лежали огромные, величиной с дом, каменные глыбы. Такие монолитные куски плотно уложены во всю семисотпятидесятиметровую длину этого гигантского насыпного сооружения, а сверху насыпаны щебенка, земля. Длинная утрамбованная площадка сейчас напоминала бетонированную взлетную полосу аэродрома. Она поднялась пока только на двадцать метров. А наступит срок, и плотина, прочно связавшая горы Конгир-Бука и Аскартаг, будет возвышаться на сто шестьдесят восемь метров. По правую ее сторону образуется море из слившихся воедино рек — Чаткала, Коксу, Пискома, и побегут по нему лазурные волны-трудяги, заставляя вертеться турбины. ГЭС, которую они строят, даст электричества больше, чем знаменитая Днепрогэс.

Представляя себе то недалекое время, Караджан шел и улыбался. Бригадир и четверо бульдозеристов, окружившие Галину Шишкину и о чем-то спорившие с ней, увидели его и еще издали заулыбались. Галина была в зеленой телогрейке и оранжевом шерстяном платке. Двое рослых парней в промасленных комбинезонах расступились, и она пошла навстречу Караджану.

— Товарищ Мингбаев! — официально обратилась она, протягивая ему бланки с чернильными пометками. — Плотность грунта, который вы вчера доставили в лабораторию для анализа, ниже нормы.

Караджан взял у нее бланки, стал изучать.

— Я уже битый час убеждаю прораба, что на этой площадке в шестьдесят четыре квадратных метра надо снять полутораметровый слой грунта и уложить булыжник, а он считает…

— Навалим сверху тяжелые глыбы, и само собой все уплотнится, — сказал подошедший прораб Никаноренко, недружелюбно поглядывая на лаборантку.

Бульдозеристы молча стояли в сторонке и ждали, что скажет инженер. Им конечно же не хотелось проделывать одну и ту же работу два раза. Отстанут от соседних бригад, попробуй-ка потом наверстай. Плакала тогда квартальная премия.

— Вот что, товарищи, мы поторопились, — сказал Караджан и вздохнул. — Не следовало приступать к трамбовке, не дождавшись анализа. Придется слой снимать.

— Ну что вы, товарищ Мингбаев…

— Мы уплотним и так, — раздались голоса со всех сторон.

Два работавших бульдозера тоже остановились, и их водители подошли к спорившим.

— Товарищ начальник, неужели вам премии не жалко? — спросил напрямик паренек с колючими и веселыми глазами, для лихости надевший кепку козырьком назад. Ему казалось, что он выдвинул самый веский довод в споре. — Ведь если одна из бригад не получает премии, то и начальник участка ее лишается.

— Мы трудимся не ради премии, — строго сказал Караджан и решительно добавил: — Переделать! За выполнение отвечаете вы лично, прораб! — И, обернувшись к Галине, спросил: — Как на участках других бригад?

— Везде нормально.

— Благодарю.

Караджан отыскал взглядом паренька с колючими и веселыми глазами и признался ему:

— Вот первое место жалко уступать! — И, подмигнув, сказал, как отрезал: — Но не уступим.

Чуть разбежавшись, он прыгнул на гусеницу бульдозера и сел в кабину. Ловко развернув машину, откатил ее назад, опустил передний нож, отшлифованный землей до блеска, и стал выгребать из тела плотины утрамбованный грунт. С тихим, каким-то успокаивающим урчанием бульдозер подавался вспять, потом с воинственным ревом снова кидался вперед, катя перед собой груду земли и щебенки.