Вот я и жду.

Даже не стал спускаться на любимую скамейку, когда увидел, что она там сидит. Утром еще.

Вернее, не совсем так. Сначала подумал было спуститься — просто сесть на другом конце и молча посидеть. Спокойно так, словно ее и нет. Посмотреть на рассвет. Имею право! Захочет помириться — пусть сама разговор заводит. Но тут к ней Ррист подсел — и я не стал мешать. И даже порадовался, что не успел спуститься, удачно так получилось. Пусть пообщаются. Им это на пользу, может быть, уровень симпатии и до восьми поднимется — вон Ррист какой красавец после подлунных песен! Так что мешать я им не стал исключительно из соображений целесообразности, а вовсе не из-за негативного отношения. Я — не бабушка, я толерантен. Просто очень уж хочется добиться хоть какого-нибудь результата.

Может быть, следует ужесточить режим? Если Ррист останется единственным живым существом, которое с ней общается — будет ли Лия относиться к нему с большей симпатией? Или наоборот? Кто бы ответил. Спрашивать деда бесполезно — он опять начнет насмехаться и сыпать язвительными оскорблениями.

Но сегодня Лия и Ррист проболтали почти два часа — рекордное время, я засекал. Нет, что ни говори, ночь не потрачена впустую.

И можно более не волноваться по поводу столь неожиданного и неуместного Алековского интереса — ничего ему здесь не светит, Лия послушная девочка, правильная и надежная. Если Алек серьезно на нее запал — его остается только пожалеть. Бедный Алек! И почему вот только мне совсем не хочется его жалеть? Может быть, потому, что не все же ему надо мной смеяться, должен же быть и на моем этаже праздник?

* * *

Вторые сутки не могу уснуть. Жара, что ли, так действует? Не знаю. Не должна вроде как. Не на нас, нам чем теплее — тем лучше. Жар костей не ломит, еще одна дедова поговорка, которую я понимаю и с которой абсолютно согласен. Был. Но то ли в этом году жара особенная, то ли со мною что-то не то, второй день валяюсь до самого вечера в странном и тревожном полубреду, совершенно не похожем на всеобъемлющую и успокаивающую черноту обычного сна.

Не удается отключиться полностью. Никак. Сознание словно плавает на самой поверхности пруда воздушным шариком, и все никак не может порвать упругую пленку поверхностного натяжения и нырнуть в прохладную темную глубину. Отвлекает все — скрип кресла-качалки за тонкой стеной мансарды и лестничных ступенек под ногами Лии, шорох листьев в саду и крики галок, скрежет колодезного ворота, плеск воды, далекие вопли казнимых на дворцовой площади…

Глава 10. Сила поцелуя. Часть 6

Стоп. Какие казнимые, какая площадь? До дворца слишком далеко, я не мог их услышать, да и не устраивают казней по будням. Это галки, всего лишь галки снова разорались, чего-то не поделив или испугавшись. Глупые птицы…

Перед глазами мечутся огненные всполохи, картинки, невнятные образы — и опять же, никакой спасительной темноты, словно и не закрывал. Такой полусон не приносит облегчения. Такой полусон лишь еще больше выматывает.

Дед как-то обмолвился, что люди всегда так спят. Вот ведь ужас-то. Еще один довод против того, чтобы становиться одним из них. Не хочу. Хорошо, что мне больше и не надо. Хорошо, что я не людь. Я ведь не людь. Не людь? Да?

А почему тогда со мною творится такое?

Глаза распахиваются сами собой — в них будто песку насыпали. Голова тяжелая, и тело такое же, словно меня всего тоже набили мокрым песком, вязким и тяжелым. Оскаливаюсь на вдохе, шевелю по-особому челюстью. Десны привычно ноют, и клыки слегка удлиняются. Ну вот. Можно успокоиться — я все еще не человек. Это просто дневные кошмары, примерещится же такая пакость…

Это все жара.

Мысли ворочаются тяжелыми жерновами, но я все же успеваю сообразить, что раз витамины колол вчера — то сегодня вполне можно немного и позагорать, закрепляя эффект.