– Холодное оружие?

– Вы имеете в виду нож или кинжал?

– Что‑нибудь в этом роде.

– Невозможно. Вы представляете себе, с какой силой нужно ударить, чтобы нанести такую рану? Это практически неосуществимо.

– Гм… Кажется, я выдохся. Хотя постойте. Может быть, револьвер?

– А что это?

– Старинное оружие. В старину люди стреляли пулями. С шумом, с вонью.

– Нет, здесь это исключено.

– Почему же?

– Почему? – окрысился де Сантис. – А потому, что не найдена пуля. В ране ее нет. И в комнате нет. Вообще нигде ничего нет.

– Какая‑то дьявольщина.

– Вполне с вами согласен.

– Значит, вам нечего мне сообщить? Абсолютно нечего?

– Не совсем так. Перед смертью де Куртнэ ел печенье. В ротовой полости убитого нашли полурастаявший кусочек глазури…

– Ну и?..

– Во всех покоях нет никаких следов печенья.

– Значит, он его съел.

– В желудке тоже ничего нет. Кстати, при его болезни горла он не мог есть печенья.

– А что у него было?

– Психогенный рак. Очень тяжелое состояние. Он говорить не мог, не то что жевать сласти.

– Черт те что! Нужно найти это оружие… непременно найти.

Пауэл перелистал данные экспертизы, внимательно оглядывая труд и насвистывая затейливый мотивчик. Он вспомнил, как в одной аудиокниге слышал об эспере, который умел прощупывать покойников… Это напоминало давнишний миф о том, как восстановили картину убийства, сфотографировав у убитого сетчатую оболочку глаза. Жаль, что и то и другое выдумки.

– Ну что ж, – сказал он наконец, вздохнув. – С мотивом мы сели в галошу и со способом убийства тоже. Надо надеяться, что мы хоть что‑то выясним об обстоятельствах. Иначе Рич ускользнет от нас.

– Какой еще Рич? Бен Рич? При чем тут он?

– Хитрец Гас Тэйт, вот кто меня тревожит, – тихо сказал Пауэл. – Если и он замешан… Что? А, Рич. Так ведь убил‑то он. Мне удалось это окончательно выяснить во время беседы в кабинете мадам Марии. Перед этим Рич нечаянно кое‑что ляпнул. Чтобы окончательно убедиться, я разыграл в кабинете целое действо, заморочил голову Джо, а сам прощупал Рича. В отчет это, конечно, не пойдет, но я узнал достаточно, чтобы не сомневаться, кто убийца.

– Господи Иисусе! – ужаснулся де Сантис.

– Да, но мы еще очень далеки от того, чтобы собрать доказательства, которые удовлетворили бы судей. А стало быть, и Разрушение неблизко. Весьма и весьма неблизко.

Пауэл уныло кивнул начальнику лаборатории, не спеша прошел через прихожую и стал спускаться и галерее.

– Но всему тому он мне еще и нравится, этот молодчик, – пробормотал он.

В картинной галерее, где располагалась штаб‑квартира следствия, между Пауэлом и Беком произошло совещание. Обмен мыслями, протекавший в стремительном темпе, характерном для телепатических разговоров, занял ровно тридцать секунд.

Итак, Джекс, это все‑таки Рич. Мы его засекли уже во время разговора, а в кабинете я его еще разок щупнул, и развеялись последние сомнения.

Попался мальчик.

Вы никогда этого не докажете, Линк.

Может быть, нам как‑то поможет охрана?

Какое там! Целый час они фактически были покойниками.

Де Сантис говорит, что им временно разрушили родопсин, то есть зрительный пурпур – то Понятно. самое, чем видит глаз. Сами они уверены, что все это время добросовестно выполняли свои обязанности и что в покоях Хорошенькое ничего! ничего не произошло до тех пор, пока внезапно туда не влетела вся орава и Мария не принялась на них вопить, что Представляю себе, как она они дрыхнут на посту… а они вопила.