«В‑вы это слышали? Вы слышали ЕГО?»

«Слышал. Мы еще в опасности. Держитесь!»

Дверь ссудной кассы приоткрылась. Острый, как бритва, луч пробежал по полу. Задержавшись на три секунды там, где размазалось страшное месиво, луч мигнул и исчез. Дверь закрылась.

«Отлично, Джерри. Эти молодчики опять решили, что со мной разделались. Теперь вопите на здоровье».

«Я не могу спрыгнуть, Пауэл. Я не могу на это наступить…»

«Еще бы, Джерри, я вас понимаю».

Повиснув на одной руке, Пауэл схватил другой Черча за плечо и подтолкнул к прилавку. Черч спрыгнул. Пауэл последовал за ним. Их обоих мутило.

«Так вы говорите, что это кто‑то из молодчиков Киззарда?»

«Конечно. У него целая банда психопатов. Не успеем выловить и спровадить в Кингстон одних, а Киззард уже подбирает новых. Он их приманивает наркотиками».

«Но что они имеют против вас?»

«Неужели не ясно, Джерри? Они работают на Бена. А Бен начал паниковать».

«Бен? Бен Рич? Но ведь они явились в мою кассу. Я мог здесь оказаться».

«Вы и оказались здесь. Что это меняет, скажите на милость?»

«Как что меняет? Рич не позволил бы им подвергать мою жизнь опасности».

«Вы в этом уверены?» – Образ улыбающейся кошки.

Черч остолбенел. Потом вдруг вскрикнул, охваченный яростью:

– Ах сукин сын! Ах распроклятый сукин сын!

– Не стоит горячиться, Джерри. Рич спасает собственную жизнь. Едва ли от него можно ждать сейчас особой щепетильности.

– Ну что же, если он спасает свою жизнь, то я займусь спасением своей, и пусть не жалуется на меня, подлец… Готовьтесь, Пауэл. Я ничего не утаю, коль скоро уж я раскололся.

После страшной гибели Тэйта, беседы с Черчем и очередного посещения полиции приятно было, возвратясь домой, встретить белокурую озорницу малышку. В правой руке у Барбары был черный карандаш, в левой – красный. Высунув язык и скосив темные глаза от усердия, она что‑то старательно малевала на стенах.

– Бари! – строго воскликнул Пауэл. – Ты что это делаешь?

– Рисоваю картиноцки, – отозвалась Барбара, – славные картиноцки для папы.

– Спасибо, душенька, – сказал он. – Превосходная идея. Теперь пойди сюда и посиди с папой.

– Не‑е, – ответила она, продолжая рисовать.

– Ты моя девочка?

– Дя.

– А разве моя девочка бывает непослушной? Мэри спутается папу.

Барбара взвесила в уме этот довод.

– Дя, – ответила она, сунула карандаши в карман и села рядом с Пауэлом на тахту, взяв его за руки своими выпачканными в мелу ручонками.

– Право же, Барбара, – пробормотал он, – твоя шепелявость начинает меня беспокоить. Может быть, тебе нужно надеть пластиночку на зубы?

Он сказал это полусерьезно. Как‑то забывалось, то рядом с ним сидит взрослая девушка. Он заглянул в темные глубокие глава, сверкающие и пустые, как не наполненный вином бокал.

Медленно пробираясь сквозь верхние слои ее сознания, он приближался к густо затянутому покровом туч взбаламученному подсознанию. Слабый проблеск света там, за тучами, одинокий и трогательный, стал уже чем‑то мил ему. Но сейчас его встретил не робкий проблеск, а острие луча, который мог бы исходить разве что от пышущей грозным жаром новой звезды.

«Здравствуй, Барбара. Ты, кажется…»

Откликом был такой взрыв страсти, что Пауэл поспешно отступил.

– Эй, Мэри! – крикнул он. – Скорей сюда!

Из кухни выскочила Мэри Нойес.

– Новые осложнения?

– Пока еще нет.