коляску рикши?

 Я загадочно улыбнулся. Теперь я состязался с Уэгом в количестве выпитого пива, — причем демонстративно,

 не уступая ему ни бокала. Я показывал Уэгу, как надо жить. Брать от жизни все, что она предлагает.

 Когда наступило время закрытия, мы покинули паб. Каждый из нас нес по воздушному шару— непонятно

 откуда они взялись. И мы оба пели, — к сожалению, разные песни.

 —  Ну что, Уэг... идем в другой бар... да?

 —  Нет, Дэн. С меня хватит... «развлечений».

 —  Да ладно тебе! Будет здорово! Встанем где-нибудь в уголке, будем глазеть на девчонок! Нужно говорить

 «да» жизни!

 —  Не дави на меня! Мне нехорошо...

 —  Еще один бар, Уэг! Да?

 Вид у Уэга был неважный. Я преподал ему хороший урок.

 —  Еще один, — согласился он.

 Теперь мы находились в баре «У мадам Йо-Йо», расположенном в самом сердце Сохо. Пили пиво из банок.

 Уэга качало.

 Я вообще чуть не падал. Только адреналин, начинавший бурлить в крови каждый раз, когда я на что-то

 соглашался, помогал мне держаться на ногах. Здесь тоже промышлял торговец текилой, и мы с Уэгом выпили

 по стаканчику, но потом он схватил меня за руку и сказал:

 —  Хватит... довольно... прошу тебя...

 Что это — крик о помощи? Или — что более вероятно — признание собственной вины? Я понял, что вот-вот

 наступит момент истины.

 Спустя несколько минут мы, шатаясь, шли по улице к веренице такси. У Уэга не ворочался язык. Я мог четко

 видеть только тогда, когда закрывал один глаз.

 —  Итак... — невнятно произнес я. — Интересный получился вечер, да? Какие твои выводы? Тебе есть что

 сказать? Хочешь за что-нибудь извиниться?

 Честно говоря, Уэг, находившийся в состоянии, близком к психическому расстройству, вряд ли был способен

 сообразить, за что ему нужно извиняться.

 А потом мы услышали слова, которые нам лучше было бы не слышать...

 —  Хотите развлечься, мальчики?

 Я поднял голову и увидел женщину, сидевшую на табурете под вывеской «МОДЕЛИ». Я попытался

 сфокусировать взгляд. На ней был весьма откровенный наряд, на голове — некое замысловатое сооружение из

 волос.

 —Внизу у нас занимательное шоу. Пять фунтов с человека.

 Черт.

 Я глянул на Уэга. Он замотал головой. Я кивнул. На секунду мне показалось, что он сейчас расплачется.

 Я не горжусь своим поступком. Тем более что не вправе винить алкоголь.

 Но я дал женщине десять фунтов и потащил Уэга за собой. Мы прошли через красные бархатные занавеси и

 оказались в каком-то сомнительном притоне.

 Это должно было окончательно убедить Уэга в моей приверженности своему новому кредо.

 Проснувшись на следующее утро, я попытался понять, что происходит. Я лежал в каком-то немыслимом

 положении. Уверен, никому еще не удавалось так сложиться, — по крайней мере, по собственному желанию, да

 и в процессе борьбы тоже.

 Я знал, что один в квартире, но почему-то вокруг меня было слишком много рук. Я лежал на диване лицом

 вниз, с обслюнявленными щеками. Телевизор и радио работали. А также мой компьютер. И всюду горел свет.

 Сияли все светильники — на потолке, на стенах, маленькая настольная лампа..