Мгновение спустя сеньор Вегас повернулся и исчез в темноте.

Глава 6

В последующие несколько дней Тина была почти благодарна Тео за его грубое вторжение. Это, по крайней мере, помогло ей сохранить остатки растоптанной гордости. Всю свою энергию девушка направила исключительно на работу: она лихорадочно и сосредоточенно собирала в джунглях образцы полезных и декоративных растений, классифицировала, прессовала, сушила и надписывала свои находки. Только это позволяло не думать о кошмаре окружавшей действительности. Тина с волнением воспринимала любую находку, ведь эти растения она до сих пор видела только в гербариях — безжизненными экспонатами на музейных полках, а теперь на каждом шагу попадались растения, каких она и вовсе не встречала. Но ничто — даже великолепные, завораживающие такой красотой, от которой дух захватывало, орхидеи в буйном цветении на ветках деревьев — не могло до конца отвлечь мысли от той страшной сцены, что неумолимо вставала у Тины перед глазами и как будто отпечаталась в памяти навечно, выжженная каленым железом.

Стоило вспомнить о происшедшем — и все тело заливал жар стыда за перенесенное унижение. Тысячи раз Тина спрашивала себя: «Как я могла сделать такое? Какая блажь подвигла меня броситься в объятия этого человека с таким бесстыдством, что он мог подумать, будто я по меньшей мере влюбилась?» И всякий раз девушка заново испытывала неловкость, не в силах найти оправдание своему поступку. Тина могла бы попытаться убедить себя, что податливость и уступки сеньору Вегасу были вызваны потрясением, после того как он спас ее от пираний с их отвратительной привычкой обгладывать жертву заживо, но к чему было притворяться перед собой? Сочетание магии тропической ночи, мимолетного ощущения счастья и неотразимого шарма Рамона — вот что ее погубило. У Тины было только одно, и очень слабое, утешение: спасибо Тео, что успел вовремя вмещаться. Рамон так и не узнал, что чувства, так доверчиво и неосмотрительно выплеснутые той ночью, исходили от сердца, ибо поверил, будто она просто пыталась отомстить Инес. Но утешение это имело горько-сладкий привкус. Тина всей душой жаждала показать Рамону, как сильно его любит, но разум восставал против того, чтобы он об этом узнал.

После трех дней изнурительных размышлений и лихорадочной работы у Тины не осталось времени откладывать на потом выполнение главной задачи. Ей следовало просить у сеньора разрешения отправиться на поиски загадочного лесного доктора. Терзаясь нерешительностью и проклиная себя за страх перед его суровым взглядом, девушка несколько раз пыталась набраться мужества и подойти к Рамону, но все медлила в ожидании удобного случая. Вечером третьего дня после ужина Тина, собравшись наконец с духом, рискнула высказать свою просьбу.

Все, как обычно, сидели у лагерного костра и вели неторопливую беседу, удовлетворенно делясь друг с другом тем, что каждому удалось сделать за эти несколько дней. Темноволосая голова начальника экспедиции склонилась к Инес, когда Тина без долгих предисловий задала волновавший ее вопрос:

— Сеньор, не могли бы вы позволить мне устроить небольшой собственный поход во внутренний район? Я должна попытаться отыскать деревушку Гуахарибос…

Во рту у Тины пересохло, когда после ее слов разговор прервался, а голубые глаза сеньора мгновенно ожгли ее лицо. Девушка встретила этот пронизывающий взгляд с замиранием сердца.

— Гуахарибос? — обдав Тину ледяным равнодушием, переспросил он. — А вы знаете, что живущие там люди совсем недавно изжили у себя довольно неприятный обычай — каннибализм — и, вполне вероятно, могут тотчас решить к нему вернуться при виде незваных гостей? Я должен услышать достаточно вескую причину, чтобы удовлетворить вашу просьбу, сеньорита Доннелли. У вас она есть?

Тина, пустившись в торопливые объяснения, моментально позабыла обо всех страхах.