– В настоящий момент, – рассказал он однажды Пату, – мы фактически ничем не владеем в этой фирме, но ссудили им прорву денег. А теперь, похоже, они не успевают расплачиваться с долгами. Конечно, если они столкнулись с неприятностями, выплачивать долги им становится все труднее, и в конечном счете им придется предоставить нам большую степень контроля своей компании. Между тем, мы получаем доходы, когда их операции приносят прибыль. Но если таких доходных операций у них не останется...

Сэм пожал плечами.

– Я лично не участвую в этих прибылях, но позаботился о том, чтобы им стало ясно, насколько важно для них отдавать долги.

Задумавшись о чем-то, Сэм внезапно рассмеялся:

– Я вспомнил Руджиеро. Он как-то одолжил деньги одному человеку на развитие бизнеса. Тот пожаловался на недостаточную безопасность. Руджиеро ответил: "Все нормально. Твои глаза и есть твоя безопасность".

Сэм снова рассмеялся.

– Знаешь, – сказал он, – ты слышишь множество плохого о нашем народе, нашем бизнесе. На самом же деле в этой стране существует бездна сумасшедших законов, не имеющих ни капли здравого смысла. Мы же обычные бизнесмены, как и все другие, но многие законы направлены против некоторых наших занятий. Когда я был совсем маленьким, Капоне сказал мне: "Сынок, все, что я хочу делать, – это торговать пивом. Если бы пиво не было запрещено законом, из меня получился бы самый обычный, заурядный бизнесмен. Но пиво запрещено законом, вот почему я вынужден заниматься другими делами. Но все же интересно, что плохого нашли в пиве?" И, знаешь, ведь он оказался прав, ведь в конце концов была восстановлена законность продажи пива, слишком поздно для Аль Капоне! Так и теперь создано множество законов, запрещающих людям заниматься тем, что они хотят делать: азартными играми, сексом, проституцией. Я лично не занимаюсь такими делами, но почему бы не разрешить людям заниматься сексом и платить за него, если им это хочется?

Этот разговор проходил после обеда, и Пат понимал, что Сэму развязало язык изрядное количество вина. Но все же он чувствовал, что на самом деле Сэм был почти трезв, что многое он говорил специально, чтобы проверить, какое впечатление эти рассказы произведут на Ната.

– Видишь ли, – сказал Сэм, раскуривая кубинскую сигару, – если кто-то в нашем деле не сдержал данного слова или поступил бесчестно, мы не можем обращаться с жалобами в суд. Не можем просить судью, чтобы он наказал виновного, отучил его делать то или это. В таких случаях мы вынуждены поступать, как можем. Пытаемся делать все по справедливости, вот теперь организовали комиссию, в которой обсуждаем сложные вопросы. Сами решаем, справедливы ли наши поступки. И ни один человек, не вмешивающийся в наши дела, никогда не будет наказан. Все это вопросы чисто делового характера.

Но теперь мы обладаем капиталами, – продолжал Сэм, – и можем заниматься такими же делами, как другие. Грузовые перевозки, развлекательный бизнес, ночные клубы, даже азартные игры в определенных городах – все эти занятия стали легальными. Так что теперь мы нуждаемся в большем количестве адвокатов, политических деятелей, работающих на нас. Нам нужно получить доступ к законным каналам власти. Я думаю, что грубой работе скоро придет конец. Уже сейчас, когда мы стали подниматься по социальной лестнице, черные принялись за игорный бизнес, лотереи, букмекерство. Кубинцы и пуэрториканцы следуют по пятам за ними. Именно это я пытаюсь объяснить Энтони, но он все равно хочет работать по старинке.

Сэм раздал карты для игры в джин, и они сели за столик с бокалами испанского бренди.

– Бизнес – штука хитрая. Тут нужно когда поднажать, когда отступить, а когда воспользоваться связями. Иногда просишь кого-то замолвить за тебя словечко нужным людям или выжать чуточку дополнительной информации.