Переживания странным образом усилили красоту Констанцы. Ее глаза приобрели лихорадочный блеск, который можно было принять за страстность, губы без косметики стали краснее, чем раньше. В то время как лицо было мертвенно-бледным, на щеках играл розовый румянец, усиливавший ее кукольную красоту.

В те дни Конни обычно не надевала верхнюю одежду и не выходила из дома. Хозяйством занималась Эсперанца, которой по мере возможности помогала мисс Ортен. Кроме родственников, мало кто приходил в дом, если не считать отца Бернарда Донато из обители Святой Агнесы, который по меньшей мере час в день беседовал с Констанцей, держа ее за руку.

Пат, чувствуя вину или впадая в сентиментальное настроение от алкоголя, иногда пробовал говорить с Конни, но она или холодно избегала разговора, или колола его замечаниями по поводу его занятий.

– Зачем сюда все время ходит этот придурковатый священник? – однажды сердито спросил ее Пат. – Ты видишь, что сделали твои молитвы Святой Терезе!

Он махнул стаканом в сторону ребенка, бессмысленно уставившегося в потолок.

– Я больше не молюсь Святой Терезе. Я молюсь Святой Марии Горетти.

– Надеюсь, она послужит тебе лучше, чем предыдущая, – сказал Пат, выходя.

Несколько раз он пытался ее поцеловать – не для удовольствия, а просто на ночь, но Констанца всегда отворачивала голову, так что поцелуй неуклюже попадал в висок.

Однажды Пат взял требник, лежавший у кровати Конни, и из него выпала вырезка из журнала "Тайм". Пожелтевший листок, казалось, был двухгодичной давности. В статье было написано:

МАЛЕНЬКАЯ МУЧЕНИЦА

На прошлой неделе в Риме, впервые в истории, мать присутствовала на канонизации своей дочери в святые. На особо почетном месте, рядом с папским троном, сидела восьмидесятишестилетняя Ассунта Горетти со своими двумя сыновьями и двумя дочерьми и рыдала: "Доченька, моя маленькая Мариэтта".

В 1902 году девятнадцатилетний Алессандро Серенелли попытался изнасиловать Марию Горетти – одиннадцатилетнюю дочь бедных испольщиков с Понтинских болот, что к югу от Рима. Она сопротивлялась ему даже тогда, когда он нанес ей несколько смертельных ран. Умирая, Мария простила Серенелли и пообещала, что будет молиться за него в раю. За свое преступление Серенелли пропел двадцать семь лет в тюрьме и сейчас является подручным в капуцинском монастыре, присматривая за свиньями. День канонизации Марии он провел в молитвах, более усердных, чем всегда.

Снабженный восковой маской скелет Святой Марии доставлен в Рим для публичного почитания. Призывая мир следовать примеру "маленькой мученицы от чистоты", Папа Пий XII спросил Присутствующую в толпе молодежь, станут ли они сопротивляться любым посягательствам на их добродетель. "Si!" – крикнули они хором.

– Бог мой! – воскликнул Пат, прочитав статью. – И это та Святая Мария, которой ты молишься?

– Она – моя личная святая, – серьезно ответила Констанца.

Пат пошел в свой кабинет, напился и спал в ту ночь на кожаном диване.

На следующий день, когда ребенок дремал в кроватке, Пат попытался заняться с женой любовью, но ему просто не с чего было начать. Если он брал ее за руку, она ее раздраженно отнимала, если гладил по плечу, – отстранялась.

– Конни, что ты делаешь? Это сумасшествие, – сказал он, – Мы женаты. Я не могу так жить!

– Ты найдешь удовольствие где-нибудь в другом месте, – ответила она. – Разве не мало тебе одной Божьей трагедии?

Пат сердито выскочил из комнаты и пошел в кабинет, где стал смотреть по телевизору игру и выпил целую бутылку виски. Он слышал, как наверху сестра Ортен принесла Констанце стакан теплого молока и таблетку секонала и переложила ребенка в кровать.