В радиоинтервью в программе Барри Грея Пат подчеркнул свою заинтересованность в решении расовой проблемы как в городе, так и по всей стране.

– Но, – добавил он, – эти шаги должны предприниматься с большой осторожностью в связи с взрывоопасной обстановкой. Совместное обучение и проживание неизбежно создает трения, ведущие к насилию. Все еще существуют большие различия между детьми, воспитанными в трущобах Гарлема, и детьми, родившимися в местах проживания граждан среднего класса. Конечно, это можно понять, когда родители не хотят, чтобы статуе их местной школы понижался из-за насильственного введения в них менее привилегированных элементов.

– Значит, вы против того, чтобы в наших школах учились черные? – спросил Грей.

– Я за это, – ответил Пат, – но я против искусственного совмещения. Я думаю, что школы должны находиться по месту жительства ребенка. Я думаю, что, вырывая ребенка из его естественного окружения и посылая его в расположенную за много миль от его дома школу, мы не ослабим, а только усилим напряжение.

В Олбани Пат встретился с Джерри Фоули и предложил ему тысячу в месяц наличными за то, что он будет писать Пату речи и служить консультантом по политическим связям. Фоули согласился. Тот факт, что Джерри не докладывал налоговой инспекции об этих наличных поступлениях, почти удваивал его зарплату.

Вскоре после того как Фоули стал работать на Пата, в колонках слухов и политических комментариев стали появляться статьи о том, что Пат Конте – это именно тот человек, в котором нуждается страна. Некоторые даже прочили ему различные посты в Городском совете и даже пост губернатора. За каждую статью Пат платил Фоули премию в двадцать пять долларов.

Сначала Пат думал о том, не примкнуть ли к одной из партий, но скоро обнаружил, что в каждой партии давно установились определенные методы работы с кандидатами и бесконечная сеть взаимных обязательств. Кроме того, Пату не хотелось оказаться под пятой какого-нибудь члена комиссии демократов или местного заседателя.

Группа АГОНИЯ, хотя и небольшая, обеспечила Пату великолепную политическую платформу, которую также поддерживала Итало-американская лига. Вскоре кому-нибудь неизбежно должна была прийти в голову-мысль объединить эти разрозненные группы и создать сильное политическое крыло, а потом и политическую партию.

Уинберг был ценным приобретением. За десять лет он превратился из либерала в сторонника раздельного расового обучения и проживания. Уинберг владел домом за парком Грамерси и создал ассоциацию жителей квартала, негласной целью которой было препятствовать появлению в районе негров и пуэрториканцев и сбивать цены на недвижимость.

Поначалу Пат надеялся привлечь и Бэйли. Организации было бы неплохо хотя бы для виду иметь одного черного, но Бэйли был против.

– Неважно, как ты это подаешь, – сказал Джим, – но твоя группа неизбежно будет направлена против черных. Я могу жить в белом районе и посылать сына в частную школу, но это не сделает меня белым. Если я избегаю неудобств, от которых страдают мои черные братья, то это не значит, что я от них отрекаюсь. Твоя группа стоит поперек исторического развития, и она неизбежно будет сметена историей.

– Жаль, что ты так думаешь, Джим. Мне кажется, ты не понимаешь наших целей. Черные, так же как и белые, страдают от уличной преступности и даже больше, чем белые. Цифры говорят, что в основном насилию подвергаются черные.