Сэм собрал карты, аккуратно положил их на игральную доску и дал Пату снять.

– Ты много чего замечаешь, – сказал Сэм, – поэтому, может быть, именно ты сможешь достичь чего-то.

Пат играл рассеянно, глядя на отдаленные пальмы.

– Мы попусту тратим время, – возмущенно сказал Сэм. – Твои мысли витают где-то далеко. О чем ты думаешь, сынок?

– Ни о чем, – ответил Пат, – и обо всем.

Было трудно признаться даже Сэму, о чем он думал. Всем было известно, что пост губернатора Нью-Йорка был главной ступенькой к самым высоким постам. Если католик-ирландец мог стать президентом, то почему бы им не стать католику-итальянцу? Внезапно Пат понял, что, поскольку организация находится в стадии развала, он мог бы стать самым могущественным человеком в мире. В восторге он хихикнул.

– Над чем ты смеешься, придурок?

– Ни над чем, – снова сказал Пат. – И над всем...

Мальчик-кубинец в белом пиджаке поднес ему телефон на длинном проводе:

– Это вас, сеньор.

Пат взял трубку и послушал. Низкое контральто произнесло только четыре слова.

– В любой момент, тигр.

– Ясно.

Пат повесил трубку, забрал солнечные очки, радиоприемник и сигары.

– Мне надо подняться в комнату, ба, – сказал он. – Есть одно дело.

И, махнув Конни с Себастьяном, он пошел к главному зданию.

Глава 3

Для политиканов не было неожиданностью, что Пат выставил свою кандидатуру на пост губернатора. Многие считали, что он не такой уж плохой кандидат. Когда Рокфеллер отходил от дел, а Никсону грозил импичмент, демократы прочно обосновались в Олбани.

Хороших кандидатов было много, но ни один из них не разбирался в магии политики. Трое из них склонялись к либералам, но Пат Конте, работая четыре срока законодателем у демократов, и сам немного сдвинулся влево. Он поддерживал федеральные дотации общественного транспорта и особенно метро, градостроительство, Билль об общественном здравоохранении Тедди Кеннеди и другие программы. Каждый его шаг был нацелен на специфические черты его избирателей.

По сути дела, он стал известен всему штату, поскольку постоянно выступал в газетах и по телевидению в связи с расследованием преступности Конгрессом, а также десять лет разъезжал по периферии. У Пата сейчас была большая и лучше финансируемая организация, чем у всех других кандидатов, вместе взятых. Теперь было невозможно его остановить. Тех, кто хотел бы его остановить, было немного, если не считать реформистской фракции демократической партии.

Публике трудно было провести различия между той преступностью, с которой боролся Пат, и организованной преступностью. Поэтому Пат участвовал и во многих действиях против организованной преступности (если это не вредило интересам его Семьи).

Когда Пат сдвинулся влево в своих взглядах, то его мировоззрение, по мнению многих членов организации, стало более вселенским – строгая его ориентация на сицилийцев расширилась до сотрудничества с такими, как Мейер Лански и его представитель – Джимми Ало. Через Лански Пат смог получить поддержку многих евреев-либералов Нью-Йорка, которых иначе ему было бы не достать. Деньги текли в сотни деловых и частных предприятий, откуда возвращались в виде официальных пожертвований на предвыборную кампанию. Если бы было нужно, Пат мог собрать для кампании средств не меньше самого Рокфеллера, но в этом не было необходимости.

Рокфеллер, покидая свой пост, чтобы баллотироваться в президенты в 1976 году, оставил республиканцев с бесцветным, лишенным воображения воспитанником, но у них не было выбора и пришлось выдвигать его.