Поколебавшись немного, он снова подошел, стараясь, чтобы свет фонарика не попадал на лицо. Потом присел на корточки возле трупа и приложил ладонь к его груди. Сердце не билось. На всякий случай он пощупал его правое запястье, но пульса не было и там.

– Какое разочарование! Даже такой злодей – и тот испустил дух. Хе-хе, а теперь, согласно вашим указаниям, надо принять меры, чтобы ни в коем случае не пострадать самому.

Оставив труп лежать на земле, Сухара вернулся в большой дом и кому-то позвонил по телефону. Потом снова вышел, прихватив с кухни старую циновку, чтобы прикрыть труп до тех пор, пока он не будет убран.

Минут десять спустя в прихожую большого дома вошел человек. Это был один из директоров компании убийств, на всякий случай ждавший поблизости звонка Сухары, – мужчина чуть старше сорока, худой и рослый, намеренно одетый как рабочий.

Сухара встретил его, они о чем-то пошептались, вдвоем вышли из дома и скрылись в совершенно темном, густом как лес саду, чтобы приступить к сооружению запертой комнаты. С этого момента они, чем-то стуча, работали не покладая рук чуть ли не до самого рассвета возле кабинета из красного кирпича.

Тайна запертой комнаты

Через два дня после того, как Сухара застрелил человека-тень, около полудня в полицейскую будку у станции Рока-Коэн железнодорожной линии Кэйо ворвался странный старик.

– Беда, беда! Моего хозяина убили!

Его лицо было загорелым, сплошь в морщинах, усы и борода – белыми. Одет он был в куцый черный костюм, какие носили лет двадцать-тридцать назад, и несвежую рубашку без галстука. Старик был сморщенным и низеньким как ребенок.

Полицейский в будке, внимательно оглядывая старика, недоверчиво спросил:

– Где его убили? И кто вообще ваш хозяин и откуда он?

– Мой хозяин – писатель Сагава Сюндэй с Карасуяма, дом номер **. А я Танигути, состою у него на службе уже много лет. Хозяин мой человек с причудами, в саду среди деревьев он выстроил дом из красного кирпича с рабочим кабинетом, засел там за работу и уже с позавчерашнего дня носа оттуда не кажет.

Говорю же, мой хозяин человек странный, как уйдет к себе в кабинет, так и сидит там целыми днями даже без еды. Вот я вчера и не тревожил его, а он и сегодня утром не вышел. Десять часов – нет его, одиннадцать – опять нет. Странно, думаю, лестницу к заднему окну кабинета приставил да и заглянул. А там – глядь, лежит хозяин на ковре. Лицом вниз лежит и видно, что кровь под лицом растеклась. Смотрю-смотрю, а он не шевельнется, помер, стало быть.

Думаю, зайду в кабинет, проверю. А дверь изнутри заперта. И крепкая такая, что нипочем не сломать. А окно там только одно, да еще с железной решеткой. С моими силенками тут не справиться. Так что пойдемте скорее.

После объяснений старика полицейскому из будки было уже не до колебаний. Он сразу же связался по телефону с главным полицейским управлением и вместе со стариком бросился к месту преступления. Немного погодя на машинах приехали начальник полицейского участка, к которому относился район, и еще несколько ответственных лиц.

Среди обширного, заросшего деревьями сада одиноко стояло похожее на старинное строение из красного кирпича: смахивающая на остроконечную круглую шляпу шиферная крыша; всего одно окно, железная решетка на нем. Странная постройка, очень напоминающая тюрьму. Ее площадь составляла, наверное, с десяток цубо.

Единственная дверь с фасада была заперта на ключ, поэтому начальник и его сопровождающие поднялись по лестнице, приставленной стариком к высоко расположенному окну с обратной стороны строения и заглянули внутрь. Как и сказал старик, в помещении лицом вниз лежал какой-то мужчина. Выглядел он так, что оставалось лишь признать его мертвым.