Loading...
Изменить размер шрифта - +
У меня есть стенное панно времен по-корения дикого Запада. Оно стояло в почтовой конторе, очень оригинальное на четырех досках, изображает Горация Грилея.
Бесценный предмет почитания коллекционеров.
– О! – отозвался мужчина.
Его темные глаза заблестели.
– И стенной шкаф в викторианском стиле, переделанный в 1920-х годах в бар.
– О…
– И, послушайте, сэр: подписанная картина кисти Джина Харлоу в багетной раме.
Мужчина смотрел на него во все глаза.
– Значит, мы договорились? – сказал Чилдан.
Он старался не упустить верного психологического момента. Он вынул из внутреннего кар-мана пиджака блокнот и ручку.
– Я запишу ваши имена и телефон, сэр и леди.
Когда пара ушла, Чилдан заложил руки за спину и стал глядеть на улицу. Какая радость!
Если бы все дни были похожи на этот.
Нет, это не просто бизнес, это больше чем просто успех для его магазина, это возможность встретиться с молодой японской парой в неофициальной обстановке, когда его будут принимать за человека, а не как янки, который продает произведения искусства.
Да, эта новая молодежь, подросшее поколение, которое не помнит ни военного времени, ни даже самой войны – именно она составляет надежду мира. Местные различия не имеют для нее никакого значения.
"Все это кончится, – подумал Чилдан, – когда-нибудь. Сама идея места.
Ни угнетенных, ни правительств – просто люди".
Все же он дрожал от страха, представляя себе, как он будет стучаться в их дверь.
Он проверил свои записи. Казуора. Его пригласят к столу, несомненно, предложат чай.
Все ли он сделает как надо? Как надо поступать и что говорить в каждом случае? Либо же он опозорится, как бестактное животное? Девушку зовут Бетти. «В ее лице столько понимания, – подумал он. – Нежные приятные глаза». Конечно же даже за то малое время, что она была в магазине, она разглядела и его надежды, и их крушение.
Его надежды – у него неожиданно закружилась голова. Какое желание, граничащее с безу-мием, если не с самоубийством, у него возникло! Но ведь известны случаи связи между японками и янки, хотя в основном между мужчинами-японцами и женщинами-янки.
Здесь же… Он испугался одной только мысли об этом. Да к тому же она замужем. Он ото-гнал эту живую картину, выкинул из головы непроизвольные мысли и начал деловито вскрывать утреннюю почту.
Руки у него при этом еще тряслись. Он это обнаружил, как постфактум.
Тут он вспомнил о своем свидании с мистером Тагоми, назначенном на два часа, руки сразу перестали дрожать, и волнение сменилось решимостью. «Я должен приехать с чем-нибудь стоя-щим», – сказал он себе. С чем? Где? Что?
Позвонить по телефону. Связи, деловые качества, способности…
По кусочку наскрести полностью восстановленный «форд» модели 1929 года, включая ма-терчатый верх черного цвета.
Как большой «шлем» в покере это может навеки обеспечить покровительство. Или совер-шенно новенький почтовый самолет, обнаруженный в сарае на заброшенной ферме в Алабаме, и так далее. Такое поднимет репутацию не только среди американских любителей антиквариата по всему тихоокеанскому побережью, но и среди снобов на Родных Островах.
Чтобы взбодриться, он закурил сигарету с добавкой марихуаны и с клеймом великолепной фирмы «Земля улыбок». Фрэнк Фринк лежал на кровати в своей комнате на улице Хейнса, никак не решаясь подняться. Яркое солнце пробивалось сквозь штору на валявшиеся на полу одежду и очки. Как бы не наступить на них? «Надо как-то попытаться добраться до ванной, – подумал он. – Хоть ползком, хоть на карачках». Голова разламывалась, но он не унывал. «Никогда не огляды-вайся», – решил он. Время? Часы на комоде показывали одиннадцать тридцать, Ну и ну! А он все валяется.
Быстрый переход