– Я начну, – крикнул он и запел, – бэ, бэ, паршивая овца.

Я подумала, что должна ему поддаться и позволить выиграть первый раунд, но поскольку он никогда раньше не играл в эту игру, мне необходимо было ему показать, как это делается. Поэтому с большим волнением, чем обычно, я раздавила неоново зеленый шар на его голове. Вода хлынула по его лицу на одежду. Его смех гремел до небес, а глаза сверкали от радости. Я позволила ему выиграть следующий раунд, и он жестко обошелся с шаром.

Мы продолжали веселиться, пока оба не промокли до нитки.

– Пойдем, – сказала я, беря его за руку. Мы направились на улицу, перебрасываясь шариком друг с другом. – У кого он вывалится из рук, того и обливаем.

Мы играли до тех пор, пока оба уставшие не повалились на траву, после полноценного боя на воздушных шарах.

По всей траве валялись куски взорванной разноцветной резины.

– Тебе не холодно? – Спросила я его.

– Нет, – сказал он, хотя мне показалось, что он начинает замерзать в мокрой одежде.

– Ну же, пойдем в ванную. – Мы поднялись и, к нашему удивлению, обнаружили, что весь персонал собрался у главной двери, глядя на нас с веселым выражением на лицах.

– Мы сфотографировали вас, – выкрикнула Кэрри.

– Тогда и еще раз. – Крикнула я в ответ и подняла Закари так высоко, как только мог. Он взвизгнул от неожиданности, радостно смеясь, размахивая ногами.

Фотография была настоящим совершенством.

17

Бретт

Впервые с тех пор как я выписался из больницы, я посетил Лондон, вообще выбрался куда то, но все шло хорошо. Я встретился с Логаном, работая над новым инвестиционным проектом, но все равно мне было приятно покинуть замок. Даже спина у меня не болела. Я провел рукой по большому шраму на бедре. На самом деле, даже моя нога была полна сил. Хотя я долго ходил в течение дня, но она не пульсировала и не болела.

Возможно, вся моя боль была у меня в голове.

Когда я вернулся в замок, было уже около полуночи. Первым делом я раздвинул шторы, взглянуть, горит ли свет в комнате Шарлотты. Но там было темно, но маленькая ночная лампа в комнате Закари горела, потому что ее зеленоватый свет отражался в окне.

Я нахмурился. Конечно, в это время он должен уже спать.

Я взял телефон и позвонил Барнаби, чтобы попросить его проверить Закари. Но словно по сигналу, свет в комнате Закари погас, а через несколько секунд зажегся в комнате Шарлотты. Занавески у нее были раздвинуты, и я увидел, как она передвигается по комнате. Должно быть, до сих пор она находилась в комнате моего сына.

– Сэр? – Послышался голос Барнаби.

Я был так поглощен наблюдением за Шарлоттой, что забыл, что все еще держу у уха телефонную трубку внутренней связи.

– Извините за беспокойство, Барнаби, – сказал я. – Я хотел кое о чем вас попросить, но передумал.

– Все в порядке, сэр. Спокойной ночи, – сказал он официально.

Я пожелал ему спокойной ночи и повесил трубку. Засунув руки в карманы, стал наблюдать за ней. У нее была соблазнительная фигура. Именно такие женщины мне и нравились. Вернее, раньше нравились. Прошло уже столько лет, когда у меня возникало желание к женщине, я и забыл, как начинает реагировать тело, желая женщину. Из окна моей башни она не казалась мне пожилой. На вид ей было лет двадцать с небольшим.

Я набрал номер ее комнаты и стал ждать.

– Алло? – произнесла она, и я обратил внимание на трепет, пробежавший по телу.

– Неужели Закари только что заснул?

– Нет, он давно уже спит, – ответила она. – Я читала ему на ночь сказку, но в итоге каким то образом мы оба уснули. – В ее голосе слышался смех, который просачивался сквозь меня, отчего отчетливо ощутил тоску по блаженству, которого никогда не знал.