Слова слетели с моих губ прежде, чем я успел остановиться.

– Жаль, что я так легко не могу заснуть.

– У вас проблемы со сном?

– Да, – медленно ответил я. Это была не совсем та тема для разговора, которую я хотел бы затронуть с одним из моих сотрудников.

– У моей матери тоже бессонница. Это результат тех месяцев, когда болел мой отец.

– Меня еще никогда не сравнивали с матерью.

– Простите… я вовсе не это имела в виду. Я хотела сказать…

– Шарлотта, успокойся. Это была неудачная шутка с моей стороны. Боюсь, я не часто общаюсь с людьми и немного одичал.

– О, – произнесла она с явным облегчением в голосе.

– От чего умер твой отец?

Я почувствовал ее колебания, но, в конце концов, она произнесла:

– Рак. Это была долгая и мучительная битва.

– Прими мои соболезнования. – Я готов был дать себе пинка под зад, что затронул эту тему. Что же со мной не так? Я вел себя с ней как бесчувственный придурок.

– Все нормально. Прошло уже почти семь лет, уже не такая явная боль от его смерти.

– Не такая разрушительная, ты хочешь сказать, – вставил я, отчетливо ощущая привкус во рту от этого утверждения. – Думаешь, так бывает? А она когда нибудь полностью пройдет?

– Нет, – тихо ответила она. – Даже когда тебе кажется, что боль прошла... она все равно возвращается... сильной, как всегда, искушая тем, что ты потерял и никогда уже не сможешь это вернуть.

Мы оба знали, что наш разговор уже не касался ее отца. Последовала неловкая пауза. Никто из нас не знал, как ее заполнить. Я услышал, как она быстро вздохнула.

– Ты сегодня выводила Закари играть на улицу? – Выпалил я.

– Да, – тут же ответила она. – Мы соорудили воздушного змея и играли друг с другом водяными шариками. Мы буквально оттянулись по полной. – Она усмехнулась.

Я обнаружил, что мои губы растянулись в улыбке. Со мной частенько такое стало происходить, когда я разговаривал с ней, и почти совсем не происходило, когда разговаривал с кем то другим.

– У меня есть фотографии, – сказала она, – но... как я могу их вам переслать?

– У тебя есть флешка?

– Да, думаю, что есть.

– Скопируй фотографии на флешку и передай Барнаби.

– Я отдам ему утром, – сказала она.

– Ээээ… ты не возражаешь, если я... э э... попрошу его прийти к тебе сейчас?

– Конечно. По крайней мере час я еще не засну.

– Спасибо. Тогда спокойной ночи, Шарлотта.

– Подождите... я хочу сказать. – Она нервно рассмеялась – Я хотела поблагодарить, что вы позволили Закари проводить время на улице. Сегодня он прекрасно поиграл.

– Это было твое предложение. Я должен поблагодарить тебя, – сказал я.

– Я рада, что могу вам помочь, – тихо заявила она.

И в этот момент мне захотелось только одного – увидеть ее лицо. Мне хотелось узнать с кем я все это время разговаривал. Именно в эту секунду я вдруг осознал, что должен закончить разговор. Я перешел черту и слишком близко придвинулся к ней.

– Ну, тогда спокойной ночи.

– Бретт? – крикнула она, и в ее голосе послышались нотки паники.

– Да.

– Как ты думаешь... может тебе все же удастся проводить немного времени с Закари?

Эта мысль была как нож в сердце. Она понятия не имела, как сильно я хочу проводить с ним время. В напряженной тишине она поспешила объясниться.

– Просто сегодня он тебя нарисовал. Мы сделали воздушного змея, и он нарисовал тебя – отца и свою мать. Я сказала ему, что, возможно, вы втроем сможете полетать на воздушном змее в ближайшее время.