Она так и не проснулась.

И я ушел, гадая, сможет ли она хоть что то вспомнить завтра из того, что только что произошло. Вкус ею выпитого алкоголя, перемешанный с землистым запахом ее соков остался у меня во рту, чем я и наслаждался.

Я вернулся в свои апартаменты и, как истерзанный зверь, лег на кровать.

Зажав в кулак член, я качал его до кульминации, представляя, как кончаю на розовую киску моей Шарлотты. Если она когда нибудь станет моей…

33

Шарлотта

На следующее утро я стояла перед зеркалом в ванной, голова у меня раскалывалась, во рту была настоящая засуха, и смотрела на свои глаза с расплывшейся подводкой и тушью. Я попыталась вспомнить прошлую ночь. В конце концов, мы с Мелли выпили по рюмке текилы с теми двумя парнями. О нет! Я вдруг вспомнила, как танцевала на столе. О Боже, бармен потом помогал мне спуститься со стола. И вот черт, я упала прямиком в его объятия. Я со стыдом прижала ладони к щекам. Весь паб разразился радостными возгласами и смехом.

Я нахмурилась. А что было потом?

Смутно припоминая, как сказала Мелли, что завтра мои ноги будут нещадно болеть, потом я, пошатываясь, вышла на улицу на прохладный воздух. А дальше пустота. Я никак не могла вспомнить, как мы вернулись в замок, и как я легла спать.

Я вздрогнула от звука интеркома. Сегодня был мой выходной, поэтому я могла не обращать на него внимания, а что, если это Бретт или что то срочное? У меня раскалывалась голова, поэтому я медленно повернулась и поплелась к телефону.

Мен было трудно смотреть даже на яркий свет от стучащей боли в голове. На другом конце провода оказалась Мелли.

– Привет, – крикнула она.

– Пожалуйста, не кричи, – предупредила я, держась за виски. Боже мой, как она может с такого похмелья быть такой веселой и жизнерадостной?

– Э... хорошо. Что случилось?

– У меня похмелье. Как мы вернулись сюда?

– Постой! Ты что, не помнишь?

– Последнее, что я помню, как вышла из паба.

– Ну, мы вышли и сели в такси.

– Мы сели в такси?!

– Ага... таксисту было около ста лет, но ты с ним так флиртовала. Хотя и с трудом выговаривала слова.

– И ты мне это позволяла…

– Я тоже была пьяная.

– Это ужасно, что я ничего не помню. Я больше никогда не буду пить текилу.

Она рассмеялась.

– Ты должна была вчера поступить, как я. Перед сном принять две таблетки от головной боли.

– Ну да.

– У тебя сегодня выходной. Поэтому ничего страшного.

Я хотела ей поверить, что ничего не случилось, но меня тревожили какие то смутные обрывки воспоминаний, которые я никак не могла отчетливо воспроизвести в памяти. Я положила трубку, проглотила две таблетки от головной боли, легла в кровать и попыталась вспомнить, что я делала, когда оказалась уже в замке. Но я заснула и проснулась через час, почувствовав себя человеком.

Раздеваясь в ванной, я все же внимательно осмотрела себя и мне показалось, что что то не так. Я отчетливо ощущала дискомфорт между ног... и странное удовлетворение. Будто... у меня сердце подскочило к горлу. Конечно же, в пабе с этим славным парнем ничего не было. Я бы этого не сделала. Во всяком случае, я помнила все, что было в пабе, пока не вышла, пошатываясь на улицу.

Я сорвала с себя трусики и внимательно осмотрела их. Затем, чтобы окончательно убедиться, я поднесла их к носу и понюхала, но другого, незнакомого мне запаха не было. Но ощущение между ног.

Я выбежала из ванной и позвонила Мелли по интеркому, сердце при этом бешено колотилось.

– А что случилось с парнем, с которым я танцевала?

– Вообще то, ты бросила его после нескольких рюмок.