Бесполезно скрывать то, что я сейчас чувствую, к тому же я смертельно устал. Карлайл желает мне добра, и, зная это, я не в силах поднять на него глаза. Он старался помочь, сделал даже больше, чем мог, а сейчас готов отпустить на все четыре стороны. Уравнение не сходится, и теперь мой черёд восстанавливать равенство.

— То, что я наговорил, когда вы хотели меня выпустить… — В горле суше, а на душе сквернее, чем в начале экспертизы. — Нужно было что-то делать, уйти с теми людьми я не мог, а если бы вы выписали, пришлось бы. Семьдесят два часа были просто необходимы…

— И для того, чтобы выиграть время, вы добровольно отправились в тюрьму?

— Угу.

— Послушайте, сейчас самый походящий момент напомнить: от прошлого не убежишь. Хотя, полагаю, для вас это не аргумент.

— При желании я мог бы привести сотню контраргументов.

— Правда? — усмехается Карлайл. — Так вас здесь оставить?

— До сих пор думаете, что я блефую?

— Неужели после того, что случилось за последние сорок восемь часов, вы хотите в мексиканское кафе?

— Сами понимаете: домой мне идти нельзя.

— Не хотите, чтобы я знал, где вы живёте?

— Дело не в этом, хотя мой адрес вам действительно лучше не знать. Если кто-нибудь спросит, скажете правду. Больше мы не встретимся, обещаю.

— Вам нужны деньги?

— Они у меня есть, правда, не здесь, но более чем достаточно.

Я выхожу из машины, а Карлайл опускает окошко.

— И всё же, если понадобится помощь, звоните мне в офис или по экстренному номеру. — Видя, что я не собираюсь отвечать, он не выдерживает: — С вами будет всё в порядке?

— Не знаю… И не важно, главное, чтобы Молли была в порядке. — Я поворачиваю в сторону кафе.

— Эй, — в последний раз окликает Карлайл, — как вас зовут? Хотя бы это скажите!

— Ну, это было бы уже нечестно, — качаю головой я.

— Тогда, может, только имя?

Губы расползаются в улыбке, а в следующую секунду из груди вылетает жуткий истерический хохот. Давненько со мной такого не случалось! Жадно ловя воздух ртом, выдаю ключевую фразу. Вот он. достойный финал сегодняшнего дня!

— Меня зовут Джон! — задыхаясь от смеха хриплю я. Ну и умора! — Остальное найдёте в телефонном справочнике.

Чуть дыша, иду к мексиканскому кафе. На глаза наворачиваются слёзы — в жизни так не смеялся.

Глава 22

Обхожу мексиканское кафе, пролезаю в дыру в сетчатом ограждении. С четырёх сторон Лос-Анджелес окаймляют пять гектаров утрамбованной грязи и сорняков. На земле сидит бомж и ест чили цвета запёкшейся крови из картонного контейнера. Наверное, в мусорном баке кафе отрыл!

Здесь я «жил» в бытность Полом Макинтайром, а вся корреспонденция пересылалась на адрес в Венис-Бич. Усаживаюсь на бетонный постамент в мёртвом сердце пустыря. Моим первым словом было «свет», «ет»… Вокруг, насколько хватает глаз, ни окон, ни дверей, ни заборов. Никаких ограничителей, никаких границ. Кеара перебила меня на середине предложения и, перегнувшись через стол, заглушила конец фразы поцелуем. Когда я в последний раз был более чем в метре от любого вида ограничителей? Пожалуй, когда стоял на крыше. Глаза беспокойно мечутся в поиске какой-нибудь точки отсчёта, но её нет. Мерить нечего… Я по ней скучаю. Естественно, факты можно перетасовать в сотни других правд, однако наверняка настоящей была первая. Она исчезла, спасаясь от того, кого боялась задолго до знакомства со мной.