Наконец ширму убрали, но никакого чуда не произошло. Маленький Шредер научился говорить значительно позже, а тогда, вместо таинственного спектакля, он увидел их собственный сад, в кото­ром скакали переодетые, в масках, дети.

  Тогда он обиделся и расстроено заорал. И ни погремушка, ни сладкий леденец не уняли его пла­ча. Матери пришлось унести его в дом, но чувство фальши осталось на всю жизнь. Очень часто люди принимают пустышку за вещь с богатым внутрен­ним содержанием, а ожидание чуда всегда подво­дит тебя, преподнеся вместо этого удар в спину.

  Но самое плохое, что ты уже взрослый, и нет того, кто держал бы тебя на руках.

  Этот город, который распростерся вокруг, тоже врал. Он был словно мертвец, над которым пора­ботал гример, наложив на мертвую плоть кра­ски.

  Шредер уже даже не оглядывался по сторонам. Улица раздвинулась, и он уже просто бежал по асфальту, зажав уши ладонями.

  Никогда и нигде, даже в подземных трубах и ка­налах, не могла быть такая звенящая тишина.

- Все! Я больше не могу! - Шредер упал на колени и погрозил кулаками нависшей серой громаде.

- Перестаньте! Я вас прошу перестаньте! - ­заорал он задыхаясь.

  В ту же секунду одна из стен ближайшего к Шре­деру здания шевельнулась, и он с ужасом увидел, как легко она смялась и упала на асфальт, оказав­шись обыкновенным куском раскрашенного кар­тона.

  Он зажмурился и скорчился, ожидая неминуе­мого удара. В эту секунду он был одинокий, как никогда.

- Полковник Шредер? - неожиданно услышал он над собой спокойный голос.

- Что? - вздрогнул Шредер, поднимая голову.

  Знакомое по экрану электронного автомата лицо, глядело на него из салона шикарного аэрокара.

- У меня к вам, мистер Шредер, деловое пред­ложение, - прищурился незнакомец и тут же сде­лал приглашающий жест рукой. - Садитесь.

- Какого черта? - насторожился Шредер, ко­сясь на прямоугольник пространства, где минуту назад стояло высотное бетонное здание, а теперь мягко зеленел луг с редкими кудрявыми дерев­цами.

  Но вдруг, испугавшись одиночества и боясь сно­ва остаться единственным актером среди всех этих жутких декораций, он без колебаний последовал приглашению.

  Аэрокар Стива Мендера, ослепляюще роскош­ный, чуть полз в полуметре над поверхностью, лавируя в узких кривых улицах. Здания по-преж­нему гостеприимные, стали мало помалу редеть.

  Теперь все чаще бросались в глаза явные не­доделки: сквозь имитацию панелей рваными пятна­ми проступала фанера, кое-где наспех прикрытая рекламными щитами.

  Мистер Мендер прикусил ус и искоса погляды­вая на Шредера: судя по виду того, исполнитель высокой миссии особым интеллектом не блистал. А Мендеру было неприятно думать, что простую месть, идею которой он вынашивал долгие десяти­летия, осуществит этот человек с туповатым взгля­дом и грубым каркающим голосом.

  Наконец аэрокар вырвался из объятий города. Дорога распрямилась, и аппарат набрал скорость.

  Мендер приоткрыл боковое окно, и ветер ворвался в салон, принося свежесть.

  Вдали блестели белым мрамором куполообраз­ные постройки, оттененные густыми деревьями. Аэрокар приземлился возле ажурной решетки. К машине тут же поспешил толстяк в цветастой рубахе навыпуск, немного коротковатых штанах и с дурацкой угловатой прической на голове.

- А теперь, черт побери, куда вы меня прита­щили? - Шредер хотел произнести это грозно и не­зависимо, но пересохшее горло пропустило лишь слабый хрип.

  Мистер Мендер внушал Шредеру неизъяснимый ужас, как огромный удав, который, поблескивая чешуйчатой шкурой, мирно свернулся возле его ног и, до поры до времени, не обращал на него никакого внимания.