Полиция в конце концов определила, что бейсбольному мячу по меньшей мере десять лет и он, возможно, находился там уже очень давно. Показаний свидетелей хватило, чтобы обвинить Марселу в покушении на убийство, и смерть Луизы решили признать несчастным случаем – она спустилась туда добровольно и, в отличие от Винни и Чарли, могла выйти беспрепятственно, если бы захотела. Хотя коронер определил, что она умерла всего несколько часов назад, полиция не могла выяснить, сколько времени была закрыта дверь и перекрыт кислород, что было большой удачей для меня, хотя до сих пор мне так редко везло.

Говорят, жизнь иногда похожа на искусство, но иногда искусство проникает в жизнь. Люди смотрят фильм о драматическом возвращении героя («Рокки») или о человеке, от которого совсем не ожидаешь геройских поступков («Эрин Брокович»), и это вдохновляет бороться за мечту и отстаивать какую-то идею. Нет, я не сыграла именно так, как написано в сценарии, и даже изменила предложенную роль. Но в итоге, думаю, все согласятся, что хорошие парни победили, а настоящая злодейка получила по заслугам. Заслужила ли я наказание за то, что взяла дело в свои руки? Что ж, это решать моим ангелам-хранителям.

Глава 68. Джордан

– Что тут у нас? – спросил детектив у экспертов-криминалистов, стоящих на пороге гостиной в доме покойной.

Я мог не оставаться до конца допроса, но не хотел бросать Эшли, поэтому просто шатался поблизости. Когда я услышал о том, что сделала старуха, мое лицо снова вспыхнуло от гнева. Даже если не считать боли, которую она причинила Эшли в прошлые выходные и своим детям за всю жизнь, инсценировка собственной смерти – это преступление и оскорбление врачей и тружеников похоронного бюро, старающихся достойно проводить в последний путь усопших.

– Вот это было в вентиляционной шахте, – сказал эксперт, поднимая прозрачный пакет с бейсбольным мячом. – Он полностью преградил доступ воздуха в бункер.

Эти мячи вездесущи. У половины соседских детей наверняка были такие же. Я решил, что мяч застрял во время чьей-то игры на заднем дворе. Однажды после моего удара такой мяч застрял в букве «О» на табло; он торчит там и по сей день. Да, на полу гостиной в нашем доме стояла большая коробка с такими мячами, но я не видел причин упоминать об этом. По крайней мере, пока.

– Он мог попасть туда случайно? – поинтересовался детектив.

Эксперт покачал головой:

– Вентиляционное отверстие закрыто крышкой.

– Отпечатки?

– Никаких.

Эшли сидела рядом со мной. Когда моя теория, что кто-то играл во дворе, разбилась вдребезги, я заставил себя не смотреть на Эшли. Не хотелось видеть, как она сжимает пальцы, чтобы не дрожали руки, или как по ее шее поднимается румянец.

Как главная наследница, Эшли становится очевидной подозреваемой, но, как она уже объяснила – ничего не знала о наследстве до оглашения завещания. А к тому времени считала, что Луиза уже мертва. Да, она сыграла медсестру Луизы, но верила, что это проба на роль. Когда же выяснилось, что это не так, старуха уже исчезла. К тому же именно Луиза отправила запись на автоответчик Нейтана, а значит, ясно, кто дергал за ниточки, и это не Эшли.

– Как, по-вашему, сколько лет этому мячу? – спросил детектив, разглядывая пакет с уликой.

– Много, – отозвался эксперт. – Отправим его криминалистам, но зуб даю, ему лет десять как минимум.

Детективы отпустили нас, пообещав сообщить новости через пару дней. Мы с Эшли ехали домой молча. Дождь превратился в мелкую морось. У дома Брандо выпрыгнул из машины и поскакал по дорожке, задрав нос, как выставочный пони, только что завоевавший голубую ленту. Почему бы и нет? Он уж точно заслужил награду.