– Между нами все кончено, – напирал я. – Прости, если внушил тебе, что может быть по-другому.

Я думал, что отделался от нее. Покончил с этой интрижкой. Но вот она снова написала.

«Когда ты придешь, меня здесь не будет, – ответил я, надевая обувь – на случай, если она уже в здании. – Так что не приходи».

В ожидании ответа я уставился в экран телефона на долгую напряженную секунду. Ничего. Господи, а вдруг она в лифте?

Я проверил сумку для гольфа – мячи, метки, перчатка, полотенце, крем от загара, монеты на удачу – и снова вспомнил вчерашнюю встречу. Так приятно было находиться рядом с красивой женщиной. И я солгал бы, сказав, что меня не привлекала ее стройная фигура танцовщицы, изящный изгиб шеи и восторженная любознательность. Да, я спал с чужой женой, но это не значит, что так будет всегда. Пора было двигаться дальше, к лучшему будущему. Стать лучше.

Загудел телефон. Уже не сообщение – звонок. Я выругался, но ответил:

– Я уже выхожу.

– Нам нужно увидеться.

Мои щеки горели не то от ужаса, не то от ярости.

– Нет. Больше этого не будет.

– Пожалуйста, я не могу сказать это по телефону. Я вырвалась на целый день, позволь мне войти.

Она плакала. Я чувствовал себя полным дерьмом. И поэтому сказал первое, что пришло в голову, лишь бы от нее отвязаться:

– Я встречаюсь с другой.

Я хотел солгать, чтобы она оставила меня в покое, но стоило это произнести, как слова показались такими правильными, такими неизбежными, словно желания и будущее неожиданно слились воедино. Как уже написанная история. Мне нужно было только оказаться в ней.

– Я тебе не верю.

Но это уже не имело значения. Потому что я себе верил.

– Возвращайся к мужу, – отрезал я.

И звонок прервался.

Глава 16. Джордан

– Джордан! Рада тебя слышать!

– Все хорошо, Эвелин, – сказал я матери Эшли, которая, несомненно, удивилась, что сосед дочери вдруг ни с того ни с сего позвонил ей воскресным днем.

После покупки кольца оставалось сделать еще кое-что, и я решил заняться этим немедленно, прямо на парковке у ювелирного магазина.

– Сегодня я еще не виделся с Эшли, – продолжил я, чтобы она поняла – ее дочери рядом нет, и у меня есть собственные причины для звонка. – В последнее время она много работает, – добавил я, намекнув, что она на работе.

А так наверняка и было. Эшли не вставала по воскресеньям спозаранку, если только не проводила экскурсию, не работала на чьем-нибудь дне рождения или занималась еще чем-то подобным.

– Что ж, надеюсь, к ней придет успех, она это заслужила, – гордо заявила мать Эшли, и я, конечно же, согласился, хотя ничего не понимал в актерской профессии, помимо того, что в этой карьере невозможно следовать логике и расписанию.

– Что ж… Вероятно, вы гадаете, зачем я позвонил, – продолжил я.

Только вдруг занервничал и прервался, чтобы собраться с духом. Я уже собрался произнести речь, которую репетировал все утро, объявить о чувствах к ее дочери и попросить благословения на свадьбу, но она мне помешала.

– Погоди-ка, Джордан. Только что вошел Билли. Я включу громкую связь.

Билли – старший брат Эшли. Он был старше на год, но в школе всегда стоял после меня в очереди на игру в школьной команде по бейсболу. Когда Билли учился в выпускном классе, мы поссорились – я рассказал тренеру Стивенсу, как некоторые товарищи по команде сговорились передать соперникам, какие знаки подают друг другу питчер и кетчер.