– Билли! Звонит Джордан из Калифорнии! – сказала Эвелин.

– Кто-кто?

– Привет, Билли, это я, Джей-Си.

Только родители и те, кто не имеет отношения к спорту, называют меня по имени. Для товарищей по команде я всегда был Джей-Си.

– А, ясно, – ледяным тоном отозвался он.

– Прости, Джордан, я тебя прервала. Что ты говорил?

Я заколебался. В семье Эшли было трое детей. Если она согласится за меня выйти, то будет первой. Конечно, большинство уже не спрашивают у родителей разрешения сделать предложение их дочери, это старомодно и ужасно официально, но когда умер отец Эшли, семье пришлось туго. Эшли каждый день звонила матери, даже когда ничего не происходило, и, думаю, оба ее брата поступали так же. Мне следовало знать, что один из них там, ведь оба жили поблизости, а по воскресеньям Эвелин устраивала барбекю с просмотром футбола, вне зависимости от погоды. Я надеялся застать маму Эшли в одиночестве, но, может, и неплохо, что Билли оказался там. Потому что я хотел получить и его благословение, хотя это будет труднее.

– Я рад, что ты там, Билли, – произнес я. – Я и с тобой хотел поговорить.

Ладно, это была ложь, но пусть почувствует свою значимость.

– О чем?

Трудно сказать, была ли в его голосе враждебность или я просто накручивал себя. Мы давно уже окончили школу, а я так и не дал ему сдачи. Можно сказать, у нас ничья.

– В общем, как вы знаете, мы с Эшли живем в одном доме уже семь лет.

Хм, почему я так нервничал? Билли недостаточно хорошо играл, чтобы его пригласил какой-нибудь колледж, но я знал, что он был вне себя, когда не смог участвовать в финальном матче команды. Он наверняка считает, что это я виноват, хотя на самом деле сам себя подставил.

– За эти годы мы очень сблизились, – продолжил я.

Не знаю, почему в школе я был таким паинькой. Может, считал, что в любом проступке обвинят темнокожего? Поскольку я был единственным, то стал бы очевидным козлом отпущения. А может, я просто так устроен, потому что на самом деле ничего не изменилось. Я по-прежнему веду себя по-идиотски, хватая карманника на парковке, хотя ночь, которую он проведет в камере, все равно ничего не изменит – виновата система.

– В общем, в конце концов до меня дошло, что она самая удивительная женщина, которую может надеяться встретить мужчина. И я хочу попросить вашего благословения, чтобы жениться на ней.

Ну вот, я это сказал. Вышло не так гладко, как рассчитывал, но я хотя бы не струсил.

Повисла долгая пауза. Первой заговорила Эвелин:

– Я… мы… не знали, что у вас с Эшли… э-э-э… отношения.

– У нас их нет. Пока что.

Снова настала тишина. По моей спине струился пот. Они считают, что я свихнулся? Брежу? Они отключили звук в телефоне, чтобы обсудить, что за мужчина в двадцать первом веке делает предложение той, с кем у него нет романтических отношений? Я бы, наверное, и сам засомневался, если б не был так уверен, что мы с Эшли сделаем друг друга счастливыми. Она уже сделала меня счастливым. И (наконец-то!) намекнула, что я тоже для нее важен.

Я уже собирался сказать ее матери и брату, что она всегда была со мной рядом, помогала подготовиться к экзаменам и держала за руку, пока я дожидался результатов. И как я читал строчки ее текстов перед важным прослушиванием, и как пил с ней текилу, когда ее отвергли. Я хотел сказать, насколько мы близки в самом главном.