Я выставила шесть купленных бутылок мерло без ГМО на кухонный стол, как шеренгу солдат перед боем, а потом, воодушевившись их стойкостью, взяла телефон, чтобы позвонить брату.

Глава 22. Чарли

– Какая вонь! – вскрикнула моя жена Марсела, войдя на кухню. – Ты что, не чувствуешь?

Я не ответил. Не из-за ее воинственного тона и риторического вопроса, просто только что узнал о смерти матери и был уверен, что это произошло по моей вине.

– Господи, Чарли, Тео обкакался!

Конечно, я это знал. Видел, как его лицо розовеет и напрягается, пока я разговаривал с Нейтаном. Но грязные подгузники казались такой ничтожной проблемой на фоне рассказа о том, как медсестра нашла уже окоченевшее тело моей матери в потертом кожаном кресле.

– Я его переодену, – объявила Марсела, вытаскивая нашего полуторогодовалого сына из высокого стула, и, держа на вытянутых руках, вынесла его из кухни.

Она разрешила мне отправиться утром посерфить, при условии, что я займусь Тео по возвращении, а я не только остался без матери, но и разозлил жену. После рождения второго ребенка брак свелся к постоянным переговорам о наших обязанностях. Мы оба не ходили каждый день на работу – Марсела стригла клиенток, а я играл в музыкальной группе и держал бар. Каждое выступление или смену в баре мне приходилось согласовывать с женой, а она согласовывала со мной, если уходила к клиентке в необычное время. Это оказалось идеальной почвой для взаимных обид, и мы накопили их целую бочку.

– Можешь хотя бы в кухне убраться, пока я этим занимаюсь? – донеслось от Марселы.

Она имела право на стервозность, ведь я находился «на дежурстве», в то время как она заслуживала отдых.

Я обвел взглядом захламленную кухню. Все горизонтальные поверхности были заставлены – блендер, тостер, сифон для газировки, электрический чайник, бутылки, банки, чашки, связка бананов. В кофейнике лежал слой гущи в палец толщиной. Газовую плиту покрывали затвердевшие потеки, а стены были забрызганы едой. Мы не лентяи. Просто невозможно постоянно поддерживать порядок. Наш семилетний ребенок ходил в школу, и приходилось отвозить его утром, готовить обеды, ездить на бейсбольные тренировки, читать сказки на ночь, покупать продукты. До появления малыша все было вполне преодолимо. Теперь мы тонули.

Я уже почти встал, чтобы заняться грязной посудой, но вспомнил, что посудомойка полная, потому что я забыл ее разгрузить.

– Почему ты сидишь? – Марсела вручила мне ребенка и пошла к раковине, разгребать завалы. – Господи, да что ж такое! Посудомойка полная? – сказала она с вопросительной интонацией, ожидая ответа вроде «Прости, я сейчас займусь».

Но извиняться я не стал. Мое горло стальной хваткой сжимала вина. Когда я разговаривал с матерью в последний раз? На прошлой неделе? В прошлом месяце?

– В чем дело, Чарли? Что это с тобой? – спросила жена, но без тревоги в голосе.

Я никак не мог набраться смелости и сказать ей, что умерла мама, ведь иначе пришлось бы признать и самое ужасное – это я ее убил.

Зазвонил телефон. Спасение! Моя сестра наконец-то перезвонила.

– Я должен ответить, – пробормотал я и встал, чтобы взять телефон.

– Привет, Винни. – Я вышел из кухни. – Прости, что вел себя как мудак, просто немного расклеился.

Я позвонил ей сразу же, как только закончил говорить с нашим двоюродным братом.