Отчасти по этой причине я и не стал спорить с Финном, когда он заговорил об автобиографическом романе. С другой стороны, я чувствовал, что и меня самого в известной степени привлекает эта идея. Конечно, мне не слишком хотелось выставлять напоказ свою личную жизнь, однако этот жанр открывал множество новых возможностей. К своему удивлению, я обнаружил, что уже размышляю о разных линиях сюжета, и в том числе, к собственному стыду, о том, каким образом можно будет обыграть убийства Моны Вайс и Вернера. Вероятно, их убивали с целью причинить мне определенный вред, однако в данном случае эффект мог получиться диаметрально противоположным. Правда, лишь в том случае, если я возьму на себя роль истинного героя, сыщика, который расследует все обстоятельства преступлений и в конце концов ловит убийцу.

Вот такой биографический роман я бы и сам прочел с большим удовольствием.

18

Некоторое время после ухода Финна я стоял, не зная, чем заняться дальше. Идея по поводу написания автобиографического романа, похоже, по-настоящему зацепила меня, все прочие мысли как-то сами по себе отошли на задний план.

Растерянно бродя между стендами, я машинально разглядывал обложки разных книг и рекламные плакаты, совершенно не вдаваясь в смысл написанного. Останавливаясь у крошечных импровизированных сцен, я смотрел, как писатели, ломая от волнения руки, дрожащими голосами отвечают на различные вопросы. Именно смотрел, ибо, невзирая на наличие микрофонов и громкоговорителей, совершенно не мог разобрать ничего из сказанного. По-прежнему не понимая, куда, собственно говоря, идти, я внезапно оказался в углу зала, где был оборудован небольшой пивной бар в стиле старого английского паба — полная противоположность всем прочим здешним кафе, где мебель в основном состояла из пластиковых столов и стульев.

Я заказал бокал темного пива, который мне тут же налили из блестящего латунного крана, и присел в самом уголке на скамейку, обтянутую красным бархатом. Это было единственное свободное место, поэтому мне пришлось делить столик с двумя мужчинами лет за пятьдесят, ведущими громкую и, по-видимому, весьма увлекательную беседу о книготорговле. Судя по акценту, они прибыли из Ютландии. Наверняка поездка на эту выставку-ярмарку являлась их единственной ежегодной вылазкой в столицу, где они традиционно делили все свое время в более или менее равных пропорциях между книгами, пивом и шлюхами. Когда я присел, один из них кивнул мне, как будто узнал. Я кивнул в ответ, однако сразу же достал блокнот и уткнулся в него, всем своим видом давая понять, что не расположен ни к каким разговорам.

Следовало навести порядок в мыслях, которые в настоящий момент заполняли мою голову подобно рою жужжащих пчел. Чтобы не утратить ценные идеи, их надо было зафиксировать на бумаге. За считаные минуты, так и не притронувшись к стоящему передо мной пиву, я исписал заметками целых четыре страницы, после чего вознаградил себя сполна, отпив одним залпом около половины бокала.

— Видно, кое-кого из нас здорово мучает жажда, — заметил один из моих соседей-книготорговцев, однако я проигнорировал его реплику и вновь взялся за ручку.

Убийства должны были стать важнейшими составляющими будущего биографического романа, а что можно было бы придумать лучше, нежели мое непосредственное участие в их расследовании? От этой мысли у меня прямо-таки закружилась голова. Я годами писал о самых обычных людях, которые, попав в экстремальные ситуации, вынуждены были начать действовать. Иногда они брали на себя роли детективов, решающих сложные загадки. Я боялся даже представить, какую популярность может принести мне даже частичное участие в расследовании убийств Моны Вайс и Вернера.