— Поклонниками дьявола? Аллах-иль-Аллах! Господи, защити нас от трижды побитого камнями черта! Как можно поклоняться черту, сиди?

— Они не поклоняются ему, хотя им это и приписывают. Они — очень храбрые, очень прилежные и почтенные люди, полухристиане-полумусульмане.

— Поэтому и язык у них такой, что его не понимает ни один мусульманин. Ты умеешь говорить на этом языке?

— Нет.

Халеф подскочил как ужаленный.

— Как нет! Сиди, это неправда, ты все можешь!

— Говорю тебе, я не понимаю этого языка.

— Совсем?

— Хм! Я знаю один родственный язык; возможно, что я найду какие-то слова, чтобы понять их.

— Видишь, сиди, я был прав!

— Только Бог все знает. Человеческое знание отрывочно. Не знаю же я, как Ханне, свет твоих глаз, довольна своим Халефом?

— Довольна, сиди? У нее на первом месте Аллах, потом — Мухаммед, потом — черт на цепочке, которого ты ей подарил, а уж потом только — Хаджи Халеф Омар бен Хаджи Абулаббас ибн Хаджи Дауд аль-Госсара.

— Итак, ты идешь за чертом!

— Не за шайтаном, а за твоим подарком, сиди!

— Так будь ей благодарен и повинуйся ей!

После такого призыва я оставил маленького слугу одного.

Само собой разумеется, что наш обратный путь из-за большого количества животных проходил гораздо медленнее. На закате мы достигли места, лежавшего все еще ниже Джеббара и очень хорошо подходившего для ночлега, поскольку оно было покрыто цветами и роскошной травой. Главная задача состояла теперь в том, чтобы охранять и стада, и пленников абу-хаммед. Мне пришлось отдать необходимые распоряжения. Поздним вечером, когда я уже укладывался спать, ко мне еще раз подошел сэр Линдсей.

— Ужасно! Страшно, сэр!

— Что?

— Хм! Непостижимо!

— Что такое? Ваш пленник исчез?

— Пленник? No! Лежит крепко связанный!

— Ну что же тогда ужасного и страшного?

— Мы забыли главное!

— Ну, говорите же!

— Трюфели!

Я просто не мог не рассмеяться.

— О, это, разумеется, ужасно, сэр. По меньшей мере, я видел в лагере абу-хаммед целый мешок, наполненный ими.

— Где же здесь трюфели?

— Поверьте, завтра они у нас будут!

— Прекрасно! Доброй ночи, сэр!

Я заснул, так и не поговорив с тремя больными. На другое утро я уже был возле них. Состояние несчастных немного улучшилось, и они уже настолько отдохнули, что разговор не был им в тягость.

Как я скоро убедился, все трое очень хорошо говорили по-арабски, хотя вчера в полубессознательном состоянии у них вырывались слова только на родном языке. Когда я к ним приблизился, один из них поднялся и с благодарностью поклонился мне.

— Это ты! — воскликнул он, прежде чем я успел его поприветствовать. — Это ты! Я снова узнаю тебя!

— Кто я, мой друг?

— Это ты явился мне, когда смерть протянула руку к моему сердцу. О, эмир Кара бен Немей, как я тебе благодарен!

— Как? Ты знаешь мое имя!

— Мы знаем его, потому что этот добрый Хаджи Халеф Омар очень много рассказал нам о тебе после нашего пробуждения.

Я обернулся к Халефу:

— Болтун!

— Сиди, разве мог я не говорить о тебе? — защищался малыш.

— Да, конечно, но без выдумок. Теперь я повернулся к больным.

— Окрепли ли вы настолько, чтобы говорить?

— Да, эмир.

— Тогда позвольте мне спросить, кто вы.