Адриан Чайковски. Чернь и золото
Энни, без которой многое не было бы возможно
Я обязан очень многим людям, без чьей помощи и поддержки эта книга не была бы написана. Перечислить всех едва ли возможно; в первую очередь благодарю мою семью и родных. Хотелось бы также вспомнить собрания авторской группы в Йоркшире, фехтование и стрельбу из лука в окрестностях Рединга, ночные пирушки в Оксфорде. И самых старых и близких друзей Уэйна, Мартина, Шейна, с которыми мы все это начинали.
1
– Ты поймешь по звуку, когда все начнется, – сказал Мариус Стенвольду, в десятый раз подносившему подзорную трубу к глазу. С высоты четвертого этажа городские стены сливались в сплошную черно красную массу. Защитники поспешно занимали позиции на парапетах и у ворот.
– Что значит – по звуку? – Кряжистый Стенвольд недоуменно взглянул на Мариуса, сидевшего на полу.
– Сейчас они только разогреваются перед боем. Они должны утихнуть хоть ненадолго, а потом мы услышим совсем другой шум. – Для Мариуса это была длинная речь.
Стенвольд нехотя опустил трубу.
– Шум будет, когда они ворвутся, – если все пойдет, как задумано.
– Вот и слушай, – пожал плечами Мариус.
Кто то, судя по шагам, поднимался к ним. Стенвольд вздрогнул, но Мариус, все так же глядя в пространство, объявил:
– Тизамон.
Девять мужчин и женщин в таких же, как у Мариуса, кольчугах и шлемах, походили друг на друга, как братья и сестры. Стенвольд знал, что их умы сообщаются и что с Мариусом у них налажена такая же связь, – но не представлял себе, что они при этом испытывают.
– Никаких признаков, – рявкнул высокий бледный Тизамон, не дав Стенвольду даже рта раскрыть. – Она не пришла.
– Но ведь всегда есть… – начал Стенвольд.
– На это может быть только одна причина, – оборвал его Тизамон.
Каждый раз, когда он впадал в гнев – а Стенвольд наблюдал это очень редко, – дело не обходилось без крови. Тизамон происходил из Детей Богомола, которые некогда слыли самыми страшными воинами на всех Нижних Землях. Теперь время их величия миновало, но шутить с ними все же не стоило. Им не было равных ни в поединке, ни в общем рукопашном бое, а Тизамон был из мастеров мастер, лучший боец из всех, кого Стенвольд знал.
– Только одна: она предала нас. – Его рубленые черты внезапно утратили всякое выражение, но это означало лишь, что эмоции ушли вглубь.
– Не обязательно. – Стенвольд, защищая отсутствующего друга, не хотел при этом навлечь гнев воина на себя, но тот уже уставился на него с откровенной ненавистью. Тизамон, хоть и был безоружен, свободно мог растерзать его голыми руками с костяными шпорами, торчащими из предплечий. – Ты не знаешь этого наверняка, Тизамон.
– Слушай, – сказал вдруг Мариус.
Стенвольд прислушался. Шум за воротами затих и тут же разразился вновь многоголосым воплем, перекатываясь над крышами Минны. Штурм начался.
Даже Тизамон забыл о своем гневе, услышав это. Стенвольд, едва не уронив трубу за окно, трясущимися руками снова поднес ее к глазу. В окуляре прыгали черные с красным доспехи Минны: солдаты целились из арбалетов, разворачивали орудия. Пролетела картечь, за ней снаряд из баллисты, и тут среди черно красного зарябило черное с золотом – это солдаты Империи взлетали над стеной, трепеща прозрачными крыльями. На миг они показались Стенвольду насекомыми, имя которых носили, но это были люди, крылатые воины. Их стрелы и копья градом сыпались на защитников, но когда бойцы Минны тоже вскинули арбалеты, из рук противников ударил смертоносный огонь Детей Осы.
– Ну, теперь ждите, – произнес Стенвольд очень тихо, как будто неприятель за стенами мог услышать его. |