Loading...
Изменить размер шрифта - +

Они развернули фургон и выехали с парковки. Над морем все так же кричали чайки. Тараторил потихоньку на холостых движок полицейской машины. Свет фар выхватил лежавшее на земле бесчувственное тело. Фонарик при падении разбился.

 

1

 

Все это случилось потому, что Джон Ребус сидел в своем любимом массажном салоне и читал Библию.

Все это случилось потому, что в дверь вошел человек, ошибочно полагавший, будто любой массажный салон, расположенный поблизости от пивоварни и полудюжины хороших пабов, обязан учитывать, что по пятницам выплачивается жалованье, а потому должен быть гибким, как канцелярская скрепка, чтобы в любое время предоставить то, что нужно выпившему клиенту.

Но богобоязненный хозяин по прозвищу Железный Трамбовщик названием «массажный салон» не прикрывал никакого непотребства: здесь и в самом деле могли разве что как следует размять усталые мышцы. Ребус в тот день устал: устал от ссор с Пейшенс Эйткен, устал от мыслей о брате, который просил прибежища в квартире, где было плюнуть некуда от студентов, и больше всего устал от работы.

Тяжелая выдалась неделя.

Начать с того, что вечером в понедельник раздался звонок из его квартиры на Арден-стрит. У студентов, которым он сдал квартиру, был номер телефона Пейшенс, и они знали, что Ребуса можно там застать, но тут у них впервые появился повод. И этим поводом был Майкл Ребус.

— Привет, Джон.

Ребус сразу же узнал голос:

— Мики?

— Как поживаешь, Джон?

— Господи, Мики, ты где? Нет, отставить. Я знаю, где ты. Я хочу сказать… — (Майкл тихонько засмеялся.) — Я слышал, ты уехал на юг.

— Ничего из этого не получилось. — Голос у него упал. — Я что звоню, Джон, — мы можем поговорить? Я все откладывал, боялся, но мне очень нужно с тобой поговорить.

— Давай.

— Можно приехать к тебе?

Ребус принялся соображать. Пейшенс отправилась на вокзал Уэверли встречать двух племянниц, но все равно…

— Нет, оставайся там, я сам приеду. Студенты — хорошие ребята, может, дадут тебе чашку чая или косячок, пока ждешь.

В трубке воцарилось молчание, потом послышался голос Майкла:

— А вот этого ты мог бы и не говорить. — И он положил трубку.

Майкл Ребус отсидел три года из пяти, которые получил за торговлю наркотиками. За это время Джон Ребус побывал у брата раз пять. Главное чувство, которое он испытал, когда Майкл, освободившись, сел в автобус до Лондона, было облегчение. Это случилось два года назад, и с тех пор братья не обменялись ни словом. Но теперь Майкл вернулся и привез с собой дурные воспоминания о том периоде жизни Джона Ребуса, о котором Джон не хотел бы вспоминать.

Когда Ребус приехал в квартиру на Арден-стрит, там оказалось подозрительно пусто и прибрано. Он застал только двух своих жильцов — пару, жившую в комнате, которая раньше была спальней Ребуса. Он перемолвился с ними парой слов в прихожей. Они собирались в паб, но успели передать ему очередное письмо из налоговой инспекции. Вообще-то, Ребус предпочел бы, чтобы ребята остались. Когда они ушли, квартира погрузилась в тишину. Ребус знал, что Майкл наверняка в гостиной. И точно — сидел на корточках перед стереосистемой и перебирал пластинки.

— Надо же, — сказал Майкл, не поворачиваясь к Ребусу. — «Битлз», «Стоунз» — все, кого ты слушал прежде. Помнишь, как ты доводил отца? Как назывался твой проигрыватель?

— «Дансетт».

— Да-да. Отец его получил за сигаретные вкладыши. — Майкл встал и повернулся к брату. — Привет, Джон.

— Привет, Майкл.

Они не обнялись, не пожали друг другу руку.

Быстрый переход