Loading...
Загрузка...

Изменить размер шрифта - +
Просто сели. Ребус на стул, Майкл на диван.

— Тут много чего изменилось, — заметил Майкл.

— Пришлось докупить кой-какую мебелишку, чтобы сдать квартиру.

Ребус уже заметил дырки, выжженные сигаретами в ковре, постеры, приклеенные (несмотря на его прямые запреты) липкой лентой к обоям. Он открыл письмо из налоговой.

— Ты бы видел, как они принялись за работу, когда я им сказал, что ты приезжаешь. Стали тут все пылесосить, мыть посуду. А говорят, что все студенты лентяи.

— Нормальные ребята.

— И когда же это произошло?

— Несколько месяцев назад.

— Они сказали мне, что ты живешь у докторши.

— Ее зовут Пейшенс.

Майкл кивнул. Вид у него был бледный, больной. Ребус пытался оставаться безразличным, но не мог. Письмо из налоговой прозрачно намекало на то, что им известно о сдаче квартиры, а если так, то не хочет ли он задекларировать доходы? В затылке начало покалывать. После того как он подпалил себе башку на пожаре, голова болела всякий раз, как только он начинал раздражаться. Доктора сказали ему, что ни он, ни они ничего с этим поделать не могут.

Впрочем, посоветовали не раздражаться.

Он сунул письмо в карман.

— Так ты чего хочешь, Мики?

— Если коротко, Джон, мне нужно место, где я мог бы остановиться. На неделю или две, пока не встану на ноги.

Ребус невидящим взглядом смотрел на постеры, прилепленные к стене, а Майкл продолжал. Ему нужно найти работу… туго с деньгами… он согласен на любую… ему нужен шанс…

— Больше ничего, Джон, всего один шанс.

Ребус думал. У Пейшенс в квартире, конечно, есть место. Там места хватит на всех, даже с племянницами. Но Ребус ни в коем случае не собирался везти брата на Оксфорд-террас. У них с Пейшенс не все было просто. Его поздние возвращения и ее поздние возвращения, его усталость и ее усталость, его увлеченность работой и ее увлеченность работой. Ребус знал, что появление Майкла не исправит ситуацию. Он подумал: не сторож я брату моему. Но все же.

— Можешь спать в кладовке. Только я должен сначала предупредить студентов.

С какой бы стати они ему сказали «нет»? Он хозяин квартиры, а квартиру найти непросто. Особенно хорошую и особенно в Марчмонте.

— Было бы здорово, — выдохнул Майкл с облегчением.

Он поднялся с дивана, подошел и открыл дверь кладовки. Это был большой, примыкающий к гостиной стенной шкаф с вентиляцией. Места в нем было ровно столько, чтобы втиснуть кровать и комод, если вытряхнуть оттуда коробки и прочий хлам.

— Мы могли бы перетащить весь этот хлам в подвал, — произнес Ребус из-за спины брата.

— Джон, — сказал Майкл, — по моему нынешнему настроению меня и самого вполне устроил бы подвал.

Он повернулся лицом к брату.

В глазах у Майкла Ребуса стояли слезы.

В среду Ребус начал думать, что его жизнь сильно напоминает черную комедию.

Майкл без всякого шума поселился на Арден-стрит. Ребус сообщил Пейшенс о возвращении брата, но в подробности вдаваться не стал. Она все равно была полностью занята дочерьми сестры. Взяла небольшой отпуск, чтобы показать им Эдинбург. Задача перед Пейшенс, судя по всему, стояла нелегкая. Пятнадцатилетняя Сьюзен хотела делать все то, чего не хотела или не могла восьмилетняя Дженни. Ребус чувствовал себя полностью изолированным от этого женского триумвирата, хотя по ночам заглядывал в спальню Дженни, чтобы снова пережить то чудесное, волшебное чувство, которое он испытывал, когда смотрел на свою спящую дочь. Еще он старался максимально избегать Сьюзен, которую, похоже, интересовали главным образом различия между мужчинами и женщинами.

У него на работе дел было по горло, а значит, о Майкле он вспоминал не чаще чем раз тридцать на дню.

Быстрый переход
Мы в Instagram