— Нет, не отдам, — уже без улыбки возразил Сергей. — Пригодится.

— Так невозможно жить! — с горечью произнесла Лена. — Вечно всех подозревать в чем-то, вечно видеть в людях плохое. Что за ужасная профессия!

Сергей ничего не ответил.

Ужин закончился в молчании…

Наутро Сергей решил, что погорячился. «В конце концов шапка как шапка, — подумал он. — Лена могла купить ее в том же магазине, что и шубу. Но так говорить о моей работе… Эх, ничего она не понимает, ничего!»

Поколебавшись, Сергей достал шапку, снова примерил ее перед заркалом в передней, и на этот раз она понравилась ему еще больше. «Раз куплена, буду носить», — решил он.

В ту ночь Клим Привалов неожиданно узнал об очень странных и непонятных фактах. Они стали известны ему при обстоятельствах необычных, волнующих, от девушки, о которой он одно время долго и упорно мечтал, а потом заставил себя забыть. Правда, эти факты были настолько туманные, что делиться с кем-нибудь возникшей тревогой было бессмысленно, но подумать над всем этим, крепко подумать стоило.

Если бы полгода назад кто-нибудь сказал Климу Привалову, что он станет командиром «особой группы» и будет очень доволен этим обстоятельством, то Клим только усмехнулся бы или ответил пренебрежительно: «Нужно мне больно! Что, у меня своих дел мало?»

Клим был человеком конкретного мышления, любил видеть и осязать результаты своего труда. Так было, когда он вытачивал на станке новую деталь или чинил машину и она, мертвая, вдруг оживала под его руками; или когда он вносил свои рационализаторские предложения.

Но реальных, зримых результатов от общественной работы Клим не видел.

Разными путями приходят люди к новым взглядам на жизнь, по-разному открывают они в ней что-то новое для себя, полезное, важное. У Клима, например, все началось с того вечера, когда он впервые участвовал в комсомольском рейде. Неожиданно он почувствовал вкус к этому делу, почувствовал потому, что сразу увидел его реальные результаты, ощутил накал подлинной борьбы. Зло здесь воплощалось в конкретных людях: пьяницах, хулиганах, спекулянтах, ворах, которых задерживали комсомольцы, очищая от них улицы родного города.

Вскоре после этого первого рейда в райкоме комсомола родилась мысль создать «особую группу» бригадмильцев из комсомольцев меховой фабрики и во главе ее поставить Клима Привалова.

Надо сказать, что взялся он за новое дело добросовестно, основательно, как брался и за всякое другое, которое попадало в его руки.

Придирчиво отобрал Клим людей, и каждый из двадцати, кто был зачислен наконец в состав «особой группы», гордился этим.

С тех пор на самые трудные и опасные задания штаб направлял «климовских орлов», как успели прозвать их в районе.

И вот наступил Новый год.

Накануне в клубе фабрики состоялся молодежный вечер. За порядком наблюдала теперь «особая группа», дисциплинированная, боевая и дружная, незаметно ставшая надежной опорой и активным ядром всей комсомольской организации фабрики.

В самый разгар вечера Клима разыскал Борька Сорокин, член «особой».

— Там посторонние к нам просятся, — деловито сообщил он. — Пропустить?

— Кто такие?

— Да Гришка Карасевич с приятелями. Между прочим, сильно перебравшие. — Борька выразительно щелкнул себя по горлу.

Карасевич уже месяца два как уволился с фабрики.

— Сейчас разберемся, — спокойно ответил Клим.

Внизу, в вестибюле, около входных дверей толпился народ, слышались чьи-то пьяные выкрики.

Спускаясь по лестнице, Клим неожиданно увидел Лидочку.