Через минуту в кабинете Коршунова раздался звонок. Сергей снял трубку.

— Товарищ Коршунов? Это вам звонит Семен Долинин. Не забыли такого?

— Сенька? — удивился Сергей. — Тебя каким ветром к нам задуло?

— А-а, значит, вспомнили! — удовлетворенно сказал Сенька. — А ветер попутный, хотя и сильный. На море, так сказать, наблюдается волнение. К вам как добраться-то?

— Ты паспорт захватил?

— А как же!

Сенька получил пропуск, с важным видом предъявил его постовому и поднялся в лифте на четвертый этаж. С любопытством озираясь по сторонам, он дошел до указанной в пропуске комнаты и толкнул дверь.

— Ну, входи, входи, — с улыбкой приветствовал его Сергей. — Рассказывай, как она, жизнь-то?

Сенька удобно расположился на диване и закурил.

— Только, чур, протоколов подписывать не буду, — лукаво предупредил он. — И по девяносто пятой не привлекать.

— Ох, ты же и злопамятен, оказывается! — рассмеялся Сергей.

— А как же! Переговоры будем вести только в теплой обстановке, и, между прочим, требуется полная секретность. Имейте в виду, Клим не знает, что я у вас. Прошу учесть.

— Условия подходящие, — улыбнулся Сергей. — Так что давай выкладывай.

— Только Климу ни слова, — еще раз предупредил Сенька. — Иначе я сгорел, как швед под Полтавой.

— Можешь положиться. Секреты беречь умеем.

— Значит, так, — приступил к делу Сенька, и худенькое лицо его стало строгим. — Есть у Клима одна зазноба. Зовут Лидка Голубкова. Работает на его фабрике, в раскройном цехе. Путалась одно время с другим, и тот, говорят, сукиным сыном оказался: в решительный, значит, момент бросил ее. На Клима она раньше — ноль внимания, фунт презрения. И, однако же, я его еле-еле от нее, так сказать, вылечил. Вроде бы даже забывать стал. Но все это, между прочим, только увертюра. — Сенька глубоко затянулся и выпустил дым через нос. — Теперь, значит, сама симфония. Позавчера Клим на вечере с ней опять встретился, домой провожал всю ночь и всякие ей там декларации излагал. А потом они вовсю целовались.

— И на здоровье! — весело вставил Сергей.

— А вот здоровья-то как раз и не видно, — сердито ответил Сенька. — Даже наоборот, у Клима, значит, мозги от этих поцелуев набекрень съехали.

— Жениться решил?

— Того не хватает! До женитьбы дело, славу богу, еще не дошло. Это, знаете, только через мой труп!

— Ну, ну, зачем же так! — примирительно заметил Сергей.

— А затем: Лидка в ту ночь такое ему несла, что у всякого нормального человека голова бы живо сработала. А Клим и видеть ничего не желает. Ну, чисто подменили его, ей-богу! Уж я ему вдалбливал, вдалбливал, язык аж отнялся, а толку чуть. Так что другого у меня выхода не было, как к вам идти.

— Что ж она ему такое говорила?

— Что? Вот слушайте. Во-первых, что денег у нее, мол, много, а счастья от них нет. Чувствуете? Потом, что по ночам вроде ареста боится. Это два. Третье, что своими руками кое-кого убила бы. И даже сказала ему, кого: Марию какую-то — раз, «толстого борова» — два. Видите, что делается?

— М-да, интересно, — задумчиво сказал Сергей. — Но как же это Клим-то, а?

— Любовь, — мрачно ответил Сенька. — Все от нее, паразитки! Хорошего человека вон до чего довела!

— Да, любовь, — согласился Сергей. — Это, брат, штука не простая.