Фиск развернул меня и, снова вставив каппу, прошипел:

– Не сближайся! Держись на расстоянии! Уходи от удара!

Прозвучал гонг. Фиск сошел с ринга, Бланчард начал приближаться. Заняв выжидательную позицию, он провел серию неточных ударов, затем отошел назад, примериваясь, куда нанести кросс правой. Подпрыгивая, я отвечал ударами с обеих рук, стараясь установить ритм, который бы усыпил его бдительность.

Большинство моих ударов достигало цели. Бланчард начал усиливать натиск, я молотил ему по ребрам; он отвечал тем же. Мы били друг друга по корпусу, но эти удары напоминали скорее борцовские захваты, так как мы сошлись слишком близко и не имели пространства для замаха. Бланчард ушел в глухую оборону, очевидно опасаясь моих апперкотов.

Мы боксировали на близкой дистанции, нанося друг другу касательные удары по рукам и плечам. Я чувствовал потенциальную мощь Бланчарда, но не отступал назад, желая его немного потеребить, прежде чем разыграть свой сценарий боя. Я начал было серьезную позиционную войну, но вдруг мистер Огонь сменил тактику и стал действовать так же хитро, как мистер Лед.

В разгар обмена ударами он просто сделал шаг назад и резко впечатал мне по животу. От неожиданности я отпрыгнул назад и закружил по рингу. Ударившись спиной о канаты, я вскинул руки, защищая лицо. Попытался увернуться от следующего удара Ли, но не сумел и получил удар по почкам. Инстинктивно опустив руки, я получил удар в челюсть.

Отскочив от канатов, словно мячик, и ощущая дикую боль в нижней части лица, я рухнул на колени. Перед глазами все поплыло. Будто в бреду, я видел, как рефери указывает Бланчарду на нейтральный угол. Приподнявшись на колено, я ухватился за нижний канат, но потерял равновесие и плюхнулся на живот. Отошедший в угол Бланчард исчез из моего поля зрения. Я жадно глотал воздух; немного полегчало. Ко мне подошел рефери и начал отсчет; когда он дошел до шести, я попробовал подняться. Колени подгибались, но все же мне удалось встать прямо. Бланчард в это время посылал воздушные поцелуи фанатам. Я начал дышать так часто, что у меня изо рта чуть каппа не вылетела. Досчитав до восьми, рефери вытер мои перчатки о свою рубашку и дал Бланчарду сигнал к возобновлению боя.

Чувствуя себя глубоко униженным, я кипел от злости. Бланчард надвигался на меня, немного расслабившись, даже не сжав руки в кулак, будто со мной уже все ясно. Я пригнулся и ринулся ему навстречу, проведя имитирующий удар. Как и предполагалось, он увернулся и, чтобы наконец покончить со мной, нанес правый кросс. Я устоял и в свою очередь во время его отхода контратаковал мощнейшим правым в нос. Его голова откинулась назад; я послал вдогонку левый хук по корпусу. Он опустил руки; дело довершил апперкот. Закачавшись, Бланчард отступил к канатам, и в этот момент раздался гонг.

Когда я направился в свой угол, толпа начала скандировать мое имя. Выплюнув каппу, я стал жадно вдыхать воздух. Посмотрев на фанатов, я понял, что все мои сценарии теперь неуместны и сегодня я сделаю из Бланчарда отбивную, а после боя заставлю контору выплатить мне деньги, которые они собрали на тотализаторе, и уже на эти деньги устрою отца в приют, а сам буду почивать на лаврах.

Дуэйн Фиск кричал мне в ухо:

– Сделай его! Сделай его!

Сидевшие у ринга судьи приветствовали меня своими улыбками; я ответил им своей – кривозубой. Фиск влил мне в рот воды из бутылки. Прополоскав горло, я выплюнул воду в ведро. Едва он успел поднести к моему носу нашатырный спирт и вставить в рот каппу, как прозвучал сигнал к началу следующего раунда.

Теперь начался осторожный бокс – мой конек.

В течение следующих четырех раундов я перемещался по рингу, маневрируя и нанося удары на расстоянии, используя свое преимущество в скорости, не позволяя Бланчарду загнать меня в угол или прижать к канатам. Я сконцентрировался на одной точке – его шрамах над бровями – и бил, бил, бил по ним своей левой.